Запертый сад - Сара Харди Страница 60

— Очень современное?

— О да! – Она услышала в его голосе улыбку.

— Вопрос безнадежного обывателя?

— Я этого не сказал!

— Но подумали.

Он снова рассмеялся.

— Серьезно, вам может понравиться. Я уверен, что билеты еще есть. Собор большой.

— Мы со Стивеном слушали там «Мессию» много лет назад.

— Как чудесно.

— Да.

— А это история… – он вздохнул, – история еще одного гонимого еврея. Гершеля Гриншпана.

— Да что вы?

Стивен был в Париже, когда Гриншпан, семнадцатилетний еврейский беженец, убил немецкого дипломата, и два дня спустя нацисты использовали это как оправдание для Kristallnacht, Хрустальной ночи, методично уничтожая все принадлежащее евреям.

— Эту историю положили на музыку?

— Насколько я понимаю, сочинение Типпета исполнено надежды.

— Попробуйте сказать это семье бедного мальчика. Если кто-то остался в живых.

Он вздохнул.

— Произведение называется «Дитя нашего времени», оно о том, как примирить разные силы в нас самих, добро и зло, которое есть в каждом, лето и зиму. Как, если знать и теневую, и светлую свои стороны, можно стать снова целым… Но это вас не убеждает, да?

Она аккуратно повернула на узкую дорожку.

— Просто… просто… – Он молчал. – Простите, но сейчас так много современной музыки… – Он ждал, когда она договорит. Священников, наверное, специально учат терпению, думала она, обгоняя трактор. Никогда не заканчивать чужую фразу. Наконец она сказала:

— Она такая негармоничная, а у нас и так маловато гармонии, мягко говоря. И в живописи. Я смотрю на современные картины, и они такие мучительные, наверное, даже великие, раз они вызывают такие сильные чувства. Но чувствуешь ты тоску, страх – а мне для этого не нужен Пикассо. Я могу просто посмотреть на обои в своей спальне…

Внезапно их подрезала какая-то машина, и Элис, резко затормозив, опомнилась. Она вовсе не собиралась вести такие личные разговоры. Она сказала:

— Может быть, у нас такое негармоничное искусство, потому что жизнь наша страшнее, чем когда-либо. – Он молча тер подбородок. – Как вы думаете? Мистер Айвенс?

— Я просто подумал, может, вам сменить обои в спальне, если они приводят вас в такое смятение? – Она взглянула на него непонимающе. – Леди Рэйн, я пошутил. Простите, это было глупо.

— Нет-нет, что вы! – Неужели она настолько отвыкла от человеческого общества, что разучилась понимать шутки? – Но вы можете подумать, что я просто хочу видеть что-то милое. На моих обоях прелестные чайные розы, мне они очень нравятся. – Она остановилась, чувствуя, что ее уносит куда-то в сторону. – Просто… Просто я не думаю, что зло можно трансформировать во что-то красивое. А после всего зла, что мы видели… я хочу… я хочу…

Ну вот, опять детский лепет, с досадой подумала она.

— Ладно, не важно, – закончила Элис отрывисто.

— Пожалуйста, говорите со мной, – сказал он. – У меня целую вечность не было таких разговоров.

Она взглянула на него, размышляя, что как бы он ни верил в своего Бога, он, наверное, чувствует себя одиноким в этом чужом ему уголке мира, среди незнакомцев.

— Наверное, я хочу, чтобы искусство исцеляло, – сказала она, думая, что дает ему отличный повод для проповеди. Но, к ее изумлению, он запел: