Лето в Российской империи - Дарья Кузнецова,Виктор Фламмер (Дашкевич),Игорь Евдокимов,Александра Лавалье,Тимур Суворкин,Дарья Эпштейн,Женя Гравис Страница 63

Чехову предоставили маленькую избу на улице Саввинской, рядом с домом исправника. Окошко доктора выходило на поросший соснами холм, старый крепостной вал и виднеющиеся за ним монастырские башенки. За домом протекала река Москва.

Дверь оказалась не заперта, а потому Корсаков, презрев приличия, вломился к доктору без приглашения, но хотя бы заранее постучав. Антон Павлович сидел за столом у окна, обложенный бумагами. При виде визитера он удивленно вскочил и со смущенным видом перевернул лист, на котором писал.

— Владимир Николаевич, бог мой, выглядите вы так, что краше в гроб кладут! – воскликнул Чехов.

— Добрый день, Антон Павлович, простите, что я без предупреждения, – хрипло ответил Корсаков. – Хотел попросить вас еще раз провести осмотр мертвецов, но, кажется, вам представилась возможность осмотреть еще живую жертву.

— Жертву? Жертву чего?

— Скорее кого. Разрешите сесть?

— Ах да, конечно же, присаживайтесь!

Доктор принялся хлопотать вокруг Корсакова, бормоча себе под нос наблюдения:

— Пульс учащенный… Дыхание учащенное… Тахикардия… Жар… Зрачки расширенные… Пить хотите?

— Да, очень.

— Одну секунду!

Доктор набрал воды, плеснул в нее несколько капель из стеклянной бутылки и протянул Владимиру.

— Выпейте – и на задний двор, к ретирадному, пардон.

Указание оказалось весьма полезным. По вкусу Корсаков понял, что ему дали воды, смешанной с уксусом. И без того скудное содержимое его желудка подпрыгнуло и запросилось наружу.

Вернулся Владимир минуты две спустя еще более позеленевшим и подозрительно посмотрел на вновь протянутый ему стакан.

— Это уже чистая вода, – сказал Антон Павлович. – Вам сейчас придется много пить.

— Меня отравили, – скорее констатировал, чем спросил Корсаков.

— Боюсь, что это наиболее вероятная причина всех ваших симптомов, да, – подтвердил доктор.

— Чем?

— Вопрос не для сельского врача, знаете ли. Можете описать симптомы помимо тех, что я перечислил?

— Галлюцинации. У меня были галлюцинации. У других жертв, полагаю, тоже.

Владимир вкратце пересказал свое видение на проселочной дороге.

— Как интересно, – пробормотал Антон Павлович. – Это значительно сокращает число вариантов. Знаете народную присказку «белены объелся»?

— Слышал такую.

— Симптомы очень похожи, но слишком специфические. Не уверен, что в наших широтах вообще растет что-то похожее…

— О, вы удивитесь, – пробормотал Корсаков, чувствуя, как все элементы головоломки наконец-то становятся на свои места. – Благодарю вас за помощь, Антон Павлович, но мне нужно идти.

— Идти вам нужно разве что до больницы! – строго заявил Чехов. – Чудо, что вы вообще сами добрались до меня и теперь стоите на ногах! Вы хоть понимаете, что чуть не умерли?

— Да, эта мысль приходила мне в голову…

— Так что полежите как миленький у нас в больнице под моим наблюдением, попьете бромистого натрия[28], а там – посмотрим…

— Хорошо. Но при одном условии – о том, что я у вас, никому не слова! – попросил Корсаков. – И мне надобно будет проверить одну догадку…

XII

В усадьбе Ладыжина Корсаков оказался впервые. Это был старый дом, некогда роскошный и богатый, но сейчас обветшалый, выдающий не лучшее финансовое состояние своего хозяина. По случаю жаркого дня все окна и двери в старомодной анфиладе комнат были распахнуты настежь, однако внутри все равно висел тяжелый сладковатый запах. Степан Федорович ждал Владимира в гостиной, обращенной окнами в сад. Солнечный свет, беспрепятственно льющийся в комнату сквозь огромные окна, выхватывал кружащуюся в воздухе пыль. Ладыжин устроился на одном из множества диванов, обитом синей тканью и обложенном мягкими подушками. Перед ним стоял турецкий чайный стакан.