Михаил Врубель. Победитель демона - Дмитрий Овсянников Страница 67

Об Одессе художник вспомнил не вдруг. Помогло одно неожиданное письмо, неизвестно каким чудом отыскавшее Врубеля в съемной киевской квартире. Писал старый товарищ художника, Борис Васильевич Эдуардс.

В гимназические годы Борис Эдуардс получил от товарищей прозвище «Англичанин», что было правдой, но лишь наполовину – англичанином, хотя и давно обрусевшим, был только отец Эдуардса. Когда-то Врубель и Эдуардс вместе посещали Одесскую рисовальную школу и слыли добрыми приятелями. После они снова встретились в Академии художеств в Санкт-Петербурге – Врубель учился на отделении рисования и живописи, Эдуардс – на отделении скульптуры. Недавно Эдуардс завершил учебу, вернулся в родной город и открыл собственную мастерскую.

«Здесь многое изменилось, – писал Англичанин. – За Рисовальную школу принялся сам великий князь, теперь в ней обновляется преподавательский состав. Будет новая учебная программа. Море работы, море возможностей, дорогой друг!»

Эдуардс приглашал Врубеля в Одессу, и тот, недолго думая, согласился.

— Здесь еще не успело развиться изобразительное искусство, – с воодушевлением говорил Эдуардс, принимая Врубеля в своем доме. – И теперь все будет иначе, мы, молодые художники, чуждые рутины и всяческой косности, сможем сделать так, чтобы оно процветало! Ты представляешь, Миша, в газетах пишут, что одесситы не хотят знать никакого искусства, одну лишь торговлю! Ведь это возмутительный поклеп!

— Ну, мне доводилось бывать в местах, где живут люди с натурой хомяков (Врубель имел в виду Бессарабию).

— Кого? – Эдуардс не расслышал или не понял, о чем идет речь.

— Hamsters, – пояснил Врубель.

— А как это проявляется у людей? – полюбопытствовал Англичанин.

— В трех целях всей жизни: поесть, поспать и околеть.

— Ну, здесь такого быть не может! Взгляни, как красива Одесса!

— Да, она заметно похорошела с тех пор, как мы окончили гимназию! Вижу, что труда и денег вложено немало.

— То ли еще будет! Ведь Одесса – не глухая провинция, а богатый портовый город! Иногда ее называют южной Пальмирой, и она непременно станет равной Петербургу в ближайшем будущем! Одесситы ценят музыку и театр, и с архитектурой не в ссоре. Значит, и живопись, и рисунки, и скульптуру полюбят – это уже в наших руках!

Врубель ответил одобрительным носовым звуком.

Вскоре Врубель начал понимать, что Эдуардс прав. И одесские журналисты, будь они неладны, правы в не меньшей степени!

В тот год Эдуардс сумел устроить свою персональную выставку в Малом биржевом зале – первую выставку скульптуры в истории Одессы. Работы Англичанина получили благосклонные отзывы публики – надо отдать Эдуардсу должное, ваял он превосходно, и его кипучая энергия била через край.

Увы, с живописью и рисунком в Одессе все обстояло не в пример хуже. Круг ценителей ограничивался преподавателями рисовальной школы. Состоятельные одесситы оставались равнодушны к картинам и могли понять разве что парадный портрет или натюрморт. В этих незатейливых направлениях они придерживались исключительно реалистичного подхода. Сталкиваясь с подобным, Врубель начинал скучать. Люди решительно не понимали теорию множества граней, искусно подмеченных рефлексов, игры воздуха и света, которую из раза в раз старался передать Врубель. Они были согласны лишь с тем, что улавливал первый, не самый внимательный взгляд. И довольствовались этим.