Михаил Врубель. Победитель демона - Дмитрий Овсянников Страница 73

Мороз, стоявший на улице, расписал стекло узорами. Впрочем, Дахнович не обратил на это никакого внимания – его близорукие глаза видели лишь то, что стекло утратило прозрачность, побелело и начало поблескивать в лучах света. И старик немало удивился тому, что странного посетителя привлекло именно стекло.

Человек как будто сразу забыл о цели своего визита. Он сунул руку за пазуху, выудил оттуда карандаш и маленький альбомчик и весь обратился к морозному узору на стекле. Человек встал напротив окна и принялся сосредоточенно шуршать карандашом по бумаге. Он то наклонял голову, то выставлял вперед руку с карандашом и смотрел на его кончик, как будто примеряясь к чему-то. Он что-то бормотал себе под нос, затем начал вполголоса напевать что-то – кажется, по-итальянски.

«Ой-вэй! – подумал Дахнович. – Неужто пожаловал сумасшедший!» Посетители такого рода появлялись в ссудной кассе не слишком часто, но оставляли по себе ярчайшую память. Особенно запомнился тот, что заявился с полгода назад, принес пару солдатских медалей и объявил себя покойным генералом Скобелевым. Он пришел не за деньгами, а ушел не без помощи дюжего городового.

А незнакомец, похожий на Гоголя, не переставал рисовать. Вскоре он сорвал с головы шляпу и широким движением метнул ее в сторону – головной убор пролетел пару метров и удачно опустился на прилавок поверх папки, оставленной там несколько минут назад. Владелец шляпы даже не обернулся – он продолжил свое занятие.

«Однако, каков жест! – Дахновичу уже сделалось интересно наблюдать за странным человеком. Он решил не окликать его, а посмотреть, что будет дальше. – Нет, на сумасшедшего не похож – слишком уж аккуратен с виду. Может быть, актер? Вполне возможно! Но что же он делает?»

Наконец странный посетитель отвернулся от окна, прошел к прилавку и снова вежливо кивнул Дахновичу.

— Прошу прощения, – негромко проговорил он. – У вас не найдется ножика?

Старик замер с открытым ртом – он только что хотел спросить посетителя, чего тому угодно. Но посетитель спросил раньше. Спросил о самом простом и неожиданном, тем самым заставив старого еврея окончательно растеряться.

— У вас не найдется ножика? – повторил незнакомец. – Мне нужно очинить карандаш.

Дахнович шумно вздохнул. Он зачем-то указал на окно и альбомчик в руке посетителя. Тот в ответ так же молча показал затупившийся карандаш. Тот даже заточен был как-то по-особенному и больше всего напоминал шпиль на башне старинного здания.

— Сейчас, сейчас, сударь.

Дахнович начал понимать, в чем дело. Посетитель – художник! Ой-вэй, как же он не догадался! Случаются здесь и художники, и случаются они много чаще сумасшедших. Но впервые художник рисует прямо в ссудной кассе! Да, здесь есть чему удивляться!

Старик повернулся к конторке и протянул художнику перочинный ножик. Тот как ни в чем не бывало занялся карандашом.

— Вы позволите взглянуть? – Дахнович указал на альбомчик.

— Не стоит внимания, – произнес художник. – Всего лишь упражнение. Но если вам любопытно – извольте.

Дахнович подвинул очки к кончику носа, поднес альбомчик к свету и, чуть запрокинув голову назад, взглянул на лист бумаги. Взглянул и замер: лист пестрел великолепно прорисованными узорами. Казалось, что серые карандашные линии на белой бумаге блестят серебром. Тонкие линии оборачивались затейливыми россыпями мельчайших иголочек, складывались в ажурные звезды снежинок, ни одна из которых не повторяла очертаний другой. Снежинки собирались вместе, выкладывались то гуще, то реже, строились в контуры небывалых фигур. Казалось, стоит только дунуть на рисунок, и невесомые кристаллики льда взлетят сверкающим облачком.