Утесы - Джули Кортни Салливан Страница 75

Джейн стало любопытно, взяла ли Мелисса кого-то с собой вместо нее. Она поклялась не заходить на сайт конференции и не проверять состав участников, хотя знала, что, скорее всего, не удержится.

Интересно, продолжал ли Дэвид иногда видеться с Мелиссой и Перл? Обсуждали ли они Джейн, говорили ли о том, какой ужасной она оказалась и как их всех одурачила, притворяясь нормальной?

— А этот капитан корабля, которого ты ищешь, – сказал Эван, – это по работе?

— Нет, – ответила Джейн. – Подруга попросила узнать.

Она последовала за ним в большую научную библиотеку.

— Я немного поискал, – сказал Эван, – и вот что нашел.

Он показал ей газетные статьи о кораблекрушении, которые Джейн уже читала.

Она попыталась скрыть разочарование.

— Спасибо, что согласился встретиться накануне выставки, – сказала она.

— Не за что.

— О чем она, кстати?

— О, тема очень интересная, – ответил Эван. Его лицо осветилось, как у Джейн, когда на работе возникал новый проект и ей не терпелось кому-нибудь об этом рассказать. Эван радовался, как влюбленный мальчишка. Джейн скучала по этому ощущению.

— Это выставка об истории индейцев вабанаки[21] – коренном населении штата Мэн, – продолжал Эван. – История, рассказанная ими самими. Мы стремились поместить в центр экспозиции коренных мэнцев, а не показывать их глазами колонистов, и таким образом деколонизировать музейную деятельность. Как тебе прекрасно известно, в большинстве музеев коренных американцев изображают в лучшем случае в виде манекенов в набедренных повязках, пляшущих вокруг вигвама с копьями и убивающих чучело буйвола.

«Он прав, – подумала Джейн. – А в худшем – хранят их головы в ящиках, как в Гарварде».

— Уверен, заслугой нашего поколения станет работа по деколонизации музеев, которые прежде занимались накоплением украденных богатств и формированием стереотипов, – сказал Эван.

Джейн вспомнила фотографии из книги Этель Трой и памятники, воздвигнутые Обществом охраны старины.

— Надеюсь, ты прав, – пробормотала она.

— Я потому и уволился из «Исторических домов Новой Англии» – они этого не понимали, – продолжал Эван. – Правда, теперь они тоже подхватили новую моду. Новый директор ратует за инклюзивность и более широкий взгляд на историю. Мне не обидно, нет. Ну ладно, может, чуть-чуть.

Прежде чем перейти в портлендский архив, Эван работал в организации «Исторические дома Новой Англии» – небольшой компании с огромным бюджетом и кучей миллиардеров в совете директоров. Организация занималась покупкой исторических домов в Мэне, Нью-Гемпшире, Массачусетсе и Вермонте и переоборудованием их в дома-музеи.

— Хочешь посмотреть выставку? – спросил Эван. – Она почти готова. Станешь первым посетителем.

— С удовольствием, – ответила Джейн. Они вместе прошли по длинному коридору. – А как у тебя возникла идея выставки? – спросила она.

— У нас в постоянной коллекции есть кошелек тысяча восемьсот шестьдесят третьего года, расшитый бусинами, – начал рассказывать Эван. – На бирке написано: «Этот кошелек изготовлен Моллокет, последней из пеквакетов». Слышала о ней?

Джейн покачала головой.

— Чуть дальше к северу ее имя известно каждому. Там ее называют Молли Окет. Ее именем названы школы и предприятия. В Бетеле устраивают праздник в ее честь. Но эта бирка… она не давала мне покоя. Молли Окет прославилась, потому что была последней в своем племени. А ведь это очень опасная идея, и она безнадежно устарела. Мол, индейцы жили на этих землях, а теперь их нет. Австралийский историк Патрик Вулф говорил, что поселенческий колониализм – структура, а не событие. Он продолжает существовать, и его существование поддерживает идея о том, что коренного населения больше нет. А ведь оно есть! Оно никуда не делось. И если мы хотим бороться с колонизацией, надо рассказывать истории народов, которые все считают давно исчезнувшими. Меня очень вдохновила поездка в музей Аббе в Бар-Харборе. Была там?