Правило 24 секунд - Юля Артеева Страница 77

И мне уже кажется, что я никогда не решусь. Пока моюсь в душе, переодеваюсь и жду Наумова, все пытаюсь придумать такую формулировку, которая была бы не обидной. И бесконечно сомневаюсь, нужно ли вообще сегодня поднимать тему прошлого Гордея. Этот день и без того начался паршиво, а мы так хорошо проводили время вместе.

Зачем мне вообще просить его об откровенности, когда сама ничего ему не рассказываю. Еще и веду себя ровно так, как Слава меня и назвал, прощаясь. Не успела расстаться с одним парнем, как целовалась с другим.

Роняю лицо в ладони, сидя на скамейке у шкафчиков. Иногда мне кажется, что моя голова работает против меня.

А когда Гордей коротко стучит и открывает дверь, я поднимаю на него взгляд и наконец решаюсь.

Говорю:

— Это правда?

— Что, прости? – интересуется он, округлив глаза.

Морщусь и обеими руками провожу по волосам, которые собрала в высокий пучок. Класс, начало просто потрясающее.

— Извини, я что-то себя накрутила. По-дурацки начала. Я могу спросить тебя о том… ну, что о вас говорят. О вас с Ефимом.

Наумов поджимает губы и отводит взгляд. Потом указывает себе за плечо:

— Давай пройдемся.

С готовностью подскакиваю на ноги и забираю вещи. Мы молча идем по коридору, прощаемся с дядей Леней на выходе, поднимаемся по лестнице. Тишина между нами кажется мне тяжелой, но Гордый все это время держит меня за руку, и я ощущаю это хорошим знаком и даже какой-то точкой опоры.

Уже на улице, когда мы идем по огромной, прилегающей к центру, территории, которая сейчас безлюдна, Наумов говорит:

— Спрашивай, Машу.

— Я слышала, – сбиваюсь, понимая, как это по-дурацки звучит, – м-м-м, да… Слышала, что вы порезали человека. В автобусе. Это правда?

— Это правда.

Я вдыхаю и задерживаю воздух в легких. Хочется верить, что это именно он распирает мою грудную клетку, а не чувство полного смятения.

Дробно выдохнув, я делаю усилие и продолжаю:

— Еще говорят, что вы… имеете отношение к пожару на рынке.

— И это правда, – бесстрастно отвечает Гордей.

Мы прогулочным шагом движемся по огромной асфальтированной парковке. Я хотела, чтобы он сказал, что это просто слухи. Что их оболгали и наболтали ерунды. Ну почему он так не сказал?! Нервно обкусываю нижнюю губу. В голове полное смятение.

— Это все, что ты хотела спросить? – интересуется он ровно.

Но за спокойной интонацией я слышу какую-то странную боль. Замолкаю, пытаясь сдержать собственные эмоции и разложить мысли по правильным полочкам. Вспоминаю, как Гордей общался с Егором, с Асей, с Васей, в конце концов. Думаю о том, насколько нежен и внимателен он ко мне.

И говорю:

— Нет, не все. Наверное, это не совсем правильные вопросы?

— Ты мне скажи, Лисий хвост.

— Из-за чего это случилось?

Он тяжело вздыхает и смотрит наконец на меня. Я ловлю его взгляд и чувствую, что просто не будет. Но я на правильном пути.

Я сжимаю его пальцы и слабо улыбаюсь:

— Ты сказал, что я с тобой. Я хочу знать такие вещи о тебе. Мне кажется это важным.

Гордей медленно кивает. Потом слепо смотрит вдаль и произносит тихо:

— Про что рассказать?

— Про последнее.

— Мы ехали в автобусе с Ефимом и Киричем втроем. Поздно было, салон почти пустой. Только девушка какая-то молодая и компания парней, пять человек их было, все за тридцать немного. Короче, они поддатые были, начали ее цеплять, сначала вроде просто по приколу. Типа девушка, куда едете, а может с нами, ну, всякое такое. А потом один начал ее хватать за локоть и с сиденья стаскивать.