Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей - Алексей Варламов,Владимир Березин,Елена Колина,Майя Кучерская,Денис Драгунский,Анна Матвеева,Леонид Абрамович Юзефович,Сергей Шаргунов,Марина Москвина,Се Страница 78

— Но мы же точно не знаем. И всякие религии…

— Всякие религии, Соня, возникли потому, что люди боятся. Все мы боимся того, что после смерти ничего нет. Да, точно мы не знаем. Но чего после смерти нет однозначно… Сергей Палыч! – из телефона послышались гулкие удары по железу. – Сергей Палыч, откройте!.. Чего там вот стопроцентно нет, так это дачи. Тем более – нашего посёлка. И там точно нет дома номер пять по улице Широкой.

— А может, у нас, ну, как в кино… незавершённые дела тут остались?

— Точно! – помолчав, потрясённо воскликнул папа. – Мы же не укрыли на ночь огурцы! Вот накинем на них плёнку – и сразу уйдём в белый свет!.. Сонь, ты смотришь слишком много глупых фильмов. Завязывай.

Соня оторвалась от экрана, посмотрела по сторонам:

— Пап, я уже на “кольце”. Ты со стороны какой улицы идёшь?

— Да не помню я эти улицы! У колодца, у футбольного поля – это я понимаю, а на Рябиновой или на Малиновой… Я с той стороны, где дача такая деревянная, резная. И сад большой, мы там груши с тобой воровали, помнишь?

— Помню…

Прохладный стебель ткнулся Соне в голую щиколотку, будто погладил по мгновенно покрывшейся мурашками коже. Соня, не глядя, топнула кроссовкой, под подошвой тихонько хрупнуло.

— Пап! А у тебя там тоже кругом цветы… ну, такие странные, будто восковые, бледные, с колоколь…

— Подожди! – папа закричал так громко, что у Сони зазвенело в ухе. – Я свет вижу! Эй! Э-э-эй! Михалыч! Я же говорил – найдём кого-нибудь! Михалыч, открывай, свои!

Из трубки послышались шум, лязг, потом взволнованные голоса – два голоса, папин и чей-то ещё, низкий, прокуренный. Они перебивали друг друга, потом низкий голос отчётливо спросил: “Женёк, ты угашенный?”

Дальше Соня уже не слушала. Она заворожённо смотрела на небольшой домик, который видела впервые. Да и не было его здесь раньше, иначе они с мамой заметили бы, когда шли к воротам длинным путём. Чистенький, свежий, домик будто сам собой вырос из-под земли на другой стороне “кольца”, у леса, где никаких дач никогда не строили. Белый, округлый, в свете немногочисленных фонарей он казался полупрозрачным и чем-то напоминал карету Золушки, только сделанную не из тыквы, а… вылепленную из воска. Восковые стены с выступами, похожими на чешуйки, слабо флуоресцировали, куполообразную крышу венчали сомкнутые лепестки. В доме не было окон, только дверь. Он рос из-под земли, рос прямо на глазах, и лепестки на крыше потихоньку распускались.

— Соня! – расслышала она наконец торжествующий папин голос. – Я Михалыча встретил! Я же говорил! Сонь, мы вас найдём, обещаю!

Над полупрозрачной, будто не до конца ещё проявившейся дверью воскового домика вспыхнул бледный свет, похожий на блуждающий огонёк. И дверь начала медленно открываться.

— Пап, – севшим голосом сказала Соня. – Тут тоже кто-то живёт…

— Ты людей нашла? Кто там, Соня? Кто там?!

— Живёт… ивёт… – начал заикаться Сонин телефон… – вёт… ёт… т… т… – а потом вдруг прорезался звонкий автоматический голос: – Абонент не отвечает или находится все зоны действия сети. Абонент не отвечает или… – и снова еле слышно, одним прикосновением языка к нёбу: – т… т… Абонент… т… т… т…

Солнечная полоска из-за неплотно задёрнутых штор легла на лицо, подсветила веки изнутри нежно-оранжевым. За окном чирикали птицы. Дача, поняла она, не открывая глаз, я на даче. Пора вставать, надо успеть высадить гладиолусы, полить огород до жары, собрать первую партию слив, пока не начали осыпаться, – ещё на той неделе стали попадаться совсем спелые, подёрнутые, будто инеем, беловатым налётом, – и привезённые вещи, кажется, остались неразобранными, они вчера слишком устали, отчего они так устали?