Михаил Врубель. Победитель демона - Дмитрий Овсянников Страница 79

Наездница выехала на арену на стройной белоснежной лошади. Она сделала приветственный круг, стоя на стременах, подняв к куполу правую руку – левой синьора Гаппе придерживала поводья. Под цвет лошади был и наряд наездницы, схожий с облачением древних воинов. Белый с золотом жилет формой напоминал античный панцирь-линоторакс, если только представить панцирь, плотно облегающий стан и в придачу подчеркивающий высокую грудь хозяйки. На голове всадницы красовался золоченый шлем с высоким гребнем, украшенный подобием конского хвоста, на руках блестели легкие золотистые наручи, а высокие, до колен, сапожки были стилизованы под древнеримские калиги.

Врубель смотрел на прекрасную наездницу, не отрывая глаз. Пожалуй, он любовался бы ею, даже застынь она неподвижно, наподобие статуи или натурщицы в мастерской живописца. Однако синьора Гаппе выехала на манеж не для того, чтобы замереть! Итальянка славилась сложнейшими конными трюками, о ее мастерстве уже рассказывали самые невероятные истории. Сейчас Врубель смог убедиться сам, что эти рассказы не врали – ни разу в жизни ему не доводилось видеть ничего подобного. Трудно было поверить, что человек, несущийся в седле, способен проявлять такую ловкость.

Оказавшись дома, Врубель опрометью бросился в мастерскую. Вдохновение захлестнуло его так, что впору было кричать во весь голос. Врубель понимал, что не дай он выхода фантазии, которая сложилась в образы и уже просится наружу, он упустит ее, потеряет безвозвратно. Никакой эскиз, никакой карандашный набросок в карманном альбомчике не сумел бы удержать ее, сохранить до более подходящего момента. Фантазия стояла перед глазами множеством разноцветных пятен, звучала в ушах музыкой, стуком копыт и голосом прекрасной наездницы – звонким и резким, каким же еще? Фантазия требовала воплощения здесь и сейчас, и возражать ей было бессмысленно. Врубель не нашел готового к работе холста – ни большого, ни маленького. Обведя глазами свои владения, художник внезапно увидел то, что было нужно.

Взгляд Врубеля задержался на недавно завершенной картине. Художник написал ее по заказу Ивана Терещенко – тот высоко ценил своеобразный, ни на кого не похожий стиль Врубеля и спокойно относился к его чудачествам. Терещенко даже оплатил вперед картину, суть которой описал художнику лишь в общих чертах, иными словами – дал свободу выбора. На картине следовало изобразить Адама и Еву в саду Эдема. Врубель выполнил заказ даже раньше оговоренного срока. Его товарищи-художники, успевшие увидеть готовую картину – среди них Павел Сведомский и Михаил Нестеров, – наперебой хвалили ее и называли шедевром. Сам профессор Прахов отозвался о работе хвалебно – а ведь он видел ее готовой едва ли наполовину! Сейчас оставалось лишь нанести последние мазки да пригласить заказчика принять работу.

В самом центре картины возвышался серовато-зеленый холм, густо усеянный звездочками белых маргариток. На вершине холма росло тоненькое деревце – не то лимонное, не то апельсиновое, с раскинутыми в обе стороны ветвями в крупных темно-зеленых листьях. Под ним лежали, прижавшись головами к тонкому стволу, нагие Адам и Ева. Их тела рисовались почти симметрично, легкими сиреневыми силуэтами на фоне зари, что, угасая, заливала ровным золотистым светом все небо.