Михаил Врубель. Победитель демона - Дмитрий Овсянников Страница 82

— Правая часть росписи придется на дверцу в стене, – со знанием дела добавил третий священник. – Нехорошо, если дверь будет открываться прямо по фигуре святого. Дверной проем там необходим, заделать дверцу невозможно.

Все закончилось отказом от дальнейших услуг Врубеля во Владимирском соборе.

Умом Врубель понимал, в чем настоящая причина отказа. В убранстве собора преобладали росписи Васнецова – прекрасные, но совершенно несхожие по стилю с теми, что предложил Врубель. Разница стилей сказывалась даже в орнаментах работы Врубеля и Васнецова, однако они, не иначе как по счастливому совпадению, гармонировали между собой. С росписями более крупными достичь той же гармонии было бы невозможно.

— Держись, Михаил Александрович, – сказал ему Прахов. – Никто не сомневается в том, что ты исключительно талантлив. Но для твоих росписей пришлось бы построить особенный храм. С освещением, устроенным особым образом.

Многие, знавшие Врубеля близко, считали, что он относится к своим завершенным работам с каким-то непостижимым небрежением, едва ли не с безразличием. Как бы то ни было, сейчас Врубель испытал самую настоящую досаду. Он только недавно оправился от первого поражения, нанесенного ему здесь же, в Киеве, пару лет назад, как тут же последовало второе.

Едва получив надежду на продолжение по-настоящему достойных работ и становление мастером храмовой росписи по примеру многих титанов Возрождения (Врубель нет-нет да вспоминал о старинных итальянских мастерах, вдохновляясь их примером), художник снова остался не у дел. Его опыт, изыскания и наработки последних лет – все, что было собрано со дня первого приезда в Киев, – в самый ответственный момент сделались ненужными.

Он представил себе, как снова будет перебиваться случайными заказами и выслушивать недовольство людей, едва знакомых с живописью, пошлое недовольство, вызванное тем, что живописное полотно не схоже с модной теперь фотографией. Как будет раскрашивать те самые фотографии, чтобы иметь постоянный заработок. Как будет искать отдушину в чудачествах, постепенно зарабатывая славу городского сумасшедшего – о, сумасшедших за время работы в Кирилловском монастыре Врубель нагляделся предостаточно! «Не дай мне Бог сойти с ума, уж лучше посох и сума…» – строки Пушкина неизменно вспоминались ему при виде обитателей психиатрической лечебницы при монастыре.

Допускать всего этого не хотелось. Может, стоит принять предложение отца? Переехать в Харьков, писать официальные портреты членов императорской фамилии и высших сановников? Если эта работа претит, то сестра Нюта будет рада ему в Оренбурге – в ее учебном заведении для девиц открыта вакансия учителя рисования и живописи, а с этой работой Врубель справится легко и даже не без удовольствия… Но что же дальше? Полно, возможно ли там какое-либо «дальше»?

Художник снова ощутил себя неприкаянным. Всякая надежда заслужить признание казалась ему утраченной.

Завершить оформление Владимирского собора к девятисотой годовщине Крещения Руси не успели. Храм был освящен лишь восемь лет спустя, к приезду в Киев императора Николая II.

На мраморной доске при храме были высечены фамилии художников, работавших над храмовыми росписями. Фамилии Врубеля среди них не оказалось.