Благовест - Алиса Клима Страница 82

Вера вдруг вышла из ступора, трясущимися руками налила воду из графина в стакан и, превозмогая ужас, подошла к постели. Ларионов с трудом, немного раскачиваясь, поднялся снова на локте и, проливая половину на сорочку, отпил. После чего упал на подушку и издал стон.

— Водка есть?

Вера дрожала, держа пустой стакан в руках.

— Оглохла, что ли? – прорычал Ларионов.

Вера вздрогнула, поняв, что он говорил с ней.

— Нет, – прошептала она, и из глаз ее неожиданно, тихо покатились слезы.

Она утирала их как могла ладонями и тыльной стороной рук, но они все текли.

Ларионов приоткрыл глаза и постарался сфокусироваться.

— Ты плачешь, что ли, душа моя? – усмехнулся он с какой-то пьяной нежностью. – Ну-у, дурочка моя, поди ко мне.

Ларионов поманил ее рукой. Вера, дрожа и всхлипывая, безропотно опустилась перед ним на колени у кровати, и Ларионов сильно прижал ее голову к своему разгоряченному телу. Он тяжело дышал, и Вера слышала и чувствовала лицом учащенные глухие удары сердца. От него сильно пахло спиртом и каким-то его особенным мужским запахом.

Простояв так и чувствуя, как нежно он трогает левой рукой ее макушку, Вера с удивлением заметила, что стала успокаиваться. Она подумала, что ее успокоил именно запах его тела. И вдруг вспомнила отца. То, как любила прижиматься к нему.

Из глаз снова потекли горячие слезы, но сердце перестало колотиться от ужаса – в ней растеклась нежданная нежность.

Вера оторвала голову от постели и смиренно посмотрела на Ларионова.

Вот он лежал перед ней – такой большой, сильный и в то же время уязвимый. Его изможденное испытаниями и спиртным, изуродованное пожаром лицо показалось в это мгновение таким привычным и родным. Он периодически издавал звуки, похожие на шипение тормозов Вестингауза, и глухо хрипел.

Вера приложила ладонь к его липкому лбу, на котором проступила прохладная испарина. Ларионов неожиданно ухватил ее за руку и прижал ладонь к сухим пылающим губам.

— Дай водички, – прошептал он хрипло.

Вера снова набрала воды в стакан и уже спокойно напоила его. Дрожь пропала, и Вера решилась стянуть с него сапоги. Она столько раз вывозила грязь за сотней чужих людей, помогая больным и немощным мыться в бане, превозмогая брезгливость из жалости к ним. Неужели было что-то зазорное в том, чтобы стянуть сапоги с него? С него, который беспрестанно рисковал ради нее и совершенно чужих ему и ненавистных его режиму людей!

Вера пошла в кухню, смочила в умывальнике льняное полотенце и потом обтерла Ларионову лоб, изувеченное лицо, шею, где под адамовым яблоком бился пульс, затем кисти рук и оголенную грудь. Она слышала переполох за околицей и как в дом ввалились Федосья и Валька.

Женщины застыли, онемев, в проеме двери в спальню. Вера подала им знак уйти. Потом поправила подушку под головой Ларионова и собралась к выходу, захватив пустую бутылку.

— Вера, – вдруг услышала она голос Ларионова за спиной.

Он уже был не такой страшный и чужой. Это был его голос.

Вера вышла в кухню, где, опечаленные и потерянные, сидели Валька и Федосья. Оставила пустую бутылку в чулане, где таких была целая батарея.

— Что вы надулись, как две индюшки? – тихо, но спокойно спросила Вера, улыбнувшись искренне виду перепуганных женщин.

Уже в кухне открыла крышку котла и решительно налила в плошку щей.