Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир Страница 84

Поцеловав на прощание отца, который уже в третий раз за день спросил, куда направляется старшая дочь, она с трудом удержалась, чтобы не выдать растущую тревогу: память определенно стала подводить Томаса Хамфриса. Однако солнечная погода подняла девушке настроение, а сорокапятиминутная прогулка послужила бальзамом для ее смятенной души.

В галерее большие картины в позолоченных рамах висели на темно-красных стенах не строгими рядами, а группами, объединенные не по именам художников, а по названиям континентов и стран. Какой-то высокий джентльмен в цилиндре и сюртуке разглядывал индийские пейзажи: колышущиеся на ветру пальмы и тощих быков, храмы с куполами в форме луковиц и людей в ярких тюрбанах и сари. Агнес остановилась немного поодаль, чтобы не мешать, и несколько минут молча любовалась картинами, пораженная их живостью и насыщенностью красок. Джентльмен изучал большое полотно с изображением рыночной площади, заслоняя девушке обзор. Но и того края, который был ей виден, оказалось вполне достаточно, чтобы пробудить интерес: позади шумной толпы высились пирамиды корзин с овощами и фруктами. Одни плоды она узнавала, другие – нет. Но, боже, какие яркие цвета!

Агнес украдкой рассматривала сосредоточенный профиль мужчины. Он не был красив по общепринятым меркам, но девушка решила, что лицо у него доброе и симпатичное. Из-под цилиндра выбивались светлые кудри, а уши комично торчали в разные стороны, как ручки у чайных чашек. Однако его манера держаться притягивала и завораживала. Агнес подошла ближе.

— Высокий рост, безусловно, дает вам преимущество, но, когда вы стоите так близко к полотнам, люди поменьше вроде меня не могут ничего разглядеть.

— Прошу прощения, мисс, – сказал мужчина, снимая цилиндр и отходя в сторону. – Вы бывали в Индии?

— Нет, я не покидала берегов Англии, – призналась она.

— Значит, вы любите искусство? Быть может, сами художница?

Агнес хихикнула. Она не смогла бы ни написать пейзаж, ни исполнить арию, зато хорошо умела застилать постель, печь пироги и чинить одежду. Она не была творческой натурой, ее таланты лежали в иной плоскости.

— Вовсе нет. Если я попытаюсь что-нибудь изобразить, боюсь, мою работу примут за творение пьяной обезьяны. Да еще вдобавок державшей кисть пальцами ног.

Джентльмен улыбнулся шутке, его глаза заискрились, а лицо просветлело. Агнес невольно улыбнулась в ответ и заключила:

— Я всего лишь люблю искусство, но даже в этом – дилетантка.

— А в Национальной галерее вы бывали? – спросил он.

— Да, несколько раз.

— И какие у вас любимые картины?

— Уж точно не портреты чопорных богачей, которых запечатлели на полотне лишь благодаря их деньгам, а вовсе не потому, что они совершили что-то достойное. Картины на религиозные темы меня тоже не особо привлекают. Хотя позолоченные алтари с тщательно выписанными деталями, безусловно, прекрасны, однако со временем они начинают сливаться в одно целое. Видимо, я способна вынести лишь ограниченное число мучеников.

Мужчина снова улыбнулся, но не стал перебивать ее излияния.

— Пожалуй, я предпочитаю виды Венеции кисти Каналетто. Люблю все, что переносит меня в те места, где я никогда не бывала. Я мечтаю путешествовать по миру, но пока довольствуюсь иллюстрациями в книгах или полотнами, на которых изображены заморские пейзажи, другие народы или незнакомая мне архитектура. Возможно, в другой жизни я стала бы путешественницей… хотя сомневаюсь, что выдержала бы дорогу. – Агнес покачала головой. – Однажды я прокатилась по Темзе на прогулочном пароходе, и меня ужасно укачало. Так что, наверное, мне лучше ограничиваться чтением книг о незнакомых местах и осмотром их сокровищ в музеях и галереях.