Запертый сад - Сара Харди Страница 85

Он считал, что поступает как должно. Война есть война. Человек – в том числе мальчик, женщина, девочка, – к которому ты отнесся по-человечески, через десять минут обернется и спустит курок. И тогда мертвым будешь ты.

Стивен встал с кровати, подошел к окну, прислонился к стеклу лбом, несколько раз медленно стукнулся головой. Безумие. Он надеялся, что, пережив войну, он сможет просто жить – вернется домой к жене, состарится вместе с ней. Но после того, что он сделал тем августовским утром, надежды на это не осталось.

С тех пор он нарочно навлекал на себя опасность, вызывался участвовать в самых рискованных операциях, чем опаснее, тем лучше: бросал гранаты в сторону танков, штурмовал вражеские пулеметные точки. Война уже кончилась, а он остался в Германии, выслеживал военных преступников. Но как он ни старался, как ни рисковал, немецкие пули его не брали.

Как будто он был наказан бессмертием.

И вот он дома.

Когда он наконец вернулся, Элис ждала его на оукборнской станции в изумрудно-зеленом пальто, которое он подарил ей на последнее предвоенное Рождество. Она распустила волосы, как он любил; мягкие кудри окутывали ее плечи.

С планированием у него всегда было отлично, так что он тщательно подготовился к встрече. Он сразу даст понять, что не будет к ней даже прикасаться. Она побежала навстречу – как он и ожидал; но когда ее тело прижалось к нему, когда он почувствовал прикосновение ее пальцев к своей шее, он вдруг засомневался. Она посмотрела на него с недоумением – он никак не реагировал, – и это помогло ему собраться. Все очень просто. Надо просто отойти от нее на максимальное расстояние. Что он и сделал. Он этого и хотел – чтобы она была от него как можно дальше.

Он еще несколько раз стукнул головой о стекло. Можно ведь и сильнее, подумал он. Можно броситься сквозь оконную раму, без парашюта на этот раз, просвистеть в воздухе, успокоиться наконец.

Он отступил, сопротивляясь соблазну, и сел на кровать.

— Безумие, – пробормотал он, пытаясь успокоиться.

Многие из его старых товарищей пили, старались все забыть. Бенуа начал припадать к бутылке еще задолго до конца войны. Вино, бренди, спирт. «Наверное, скоро помрет, – подумал Стивен. – Да и я бы мог». Он взглянул на свою остро отточенную бритву. Одно быстрое движение. Он же это делал много раз – с другими.

Но этот путь был ему заказан. Его кара – пожизненная. Он снова посмотрел на серебристое лезвие. Пару секунд, и все.

— Полное безумие, – повторил он.

Когда он впервые прыгал с парашютом, он повторял себе эти слова снова и снова. Как ни странно, ужас от этого вроде бы отступал. Он больше не боялся, что никогда не обнимет Элис, не возьмет пинту пива в пабе, не напишет ни одного стихотворения, не будет держать крикетную биту – список того, что он мог потерять, казался бесконечным, – нет, он просто перестал думать о чем бы то ни было. «Полное безумие», – повторял он, падая в пустоту.

Но странным образом, когда парашют раскрылся и его дернуло вверх, полное безумие превратилось в полный восторг. Паря над лунными сельскими просторами – над идиллическими полями Франции, над холмами Италии, не важно где, – на протяжении нескольких блаженных секунд он был абсолютно спокоен. А за этим следовало столкновение с землей – и работа.