Правило 24 секунд - Юля Артеева Страница 86

— Почему не сказала?

— О, простите, не отчиталась! – Алиса закатывает глаза. – Переживаете, что обломала вам тусовку?

Девушка подходит ближе и заглядывает в один из пакетов.

— Нет, переживаем за тебя.

— Успокойтесь, рыцари, я дома. А найдется что-нибудь для меня?

Я внимательнее вглядываюсь в ее лицо, и замечаю, что веки чуть припухли, а вокруг пухлых губ расцвели розовые пятна. Плакала.

И тут Фокин наконец перестает стесняться и радостно говорит:

— Так это все для тебя. Алкоголь и вкусняшки в обмен на легализацию вечеринки.

— Я тебя умоляю, – она отмахивается и роется в пакете, – если этим двоим что-то нужно, они вообще не заботятся о легитимности.

— Ты же понимаешь, что неправильно употребила слово?

— Дюша, отстань, а? Не в настроении.

Алиса извлекает бутылку вина и уходит на кухню, а я перевожу на Гордея заинтересованный взгляд. Дурацкая улыбка растягивает мои губы, особенно когда понимаю, что он смущается и вцепляется пальцами в переносицу.

Шепчет мне:

— Не спрашивай.

— Даже не надейся.

— Мама с Алисой его так называют, – насмешливо сообщает Фим, проходя мимо.

— Не мог промолчать?

— А что, хотел скрыть от своей девушки, что дома ты заечка?

С кухни тут же выглядывает их сестра с уже наполненным бокалом и смотрит на меня с отчетливым любопытством.

Говорит:

— От своей девушки? Вы встречаетесь?

Гордей обнимает меня за плечи и прижимает к своему боку. Я доверчиво льну к нему. Он говорит:

— Да, это Маша Гордеева.

На моей фамилии он делает ударение, и Алиса смеется. Отпивает из бокала и снова скрывается на кухне, кричит оттуда:

— Гордеева для Гордея, это хорошо, это нам нравится!

Переглянувшись с Наумовым, улыбаюсь. В этой компании и в этой квартире чувствую себя удивительно спокойно. Мы вчетвером сходили в садик за Асей, а потом Гордый снова лично отпрашивал меня у мамы. Кажется, родители к нему уже привыкли, а после того случая с Васей и вовсе считают его волшебником. Боюсь, правда, их мнение может измениться, когда они увидят татуировки или узнают о его проблемах с законом.

— Все хорошо? – уточняет Наумов, когда остаемся в коридоре одни.

Я выныриваю из своих рассуждений и растерянно моргаю. Смотрю в его карие глаза, скатываюсь взглядом к родинке над губой, разглядываю подвески на шее. Когда он ко мне наклоняется, чтобы поцеловать или сказать что-то на ухо, они обычно едва слышно звякают. Мне нравится звук. Наверное, как собака Павлова, я уже уяснила, что за ним всегда следует что-то приятное.

Никак не могу понять, почему он со мной? Не девочка, а тридцать три несчастья.

— Все хорошо, – отвечаю тихо.

И в этот момент даже не вру. Я действительно так чувствую.

Мы раскладываем закуски по красивым глубоким тарелкам, которые достает Алиса, берем напитки и идем в комнату. Бокалы у них дома тоже очень красивые, сразу видно, что каждая деталь в этом доме подбиралась со вкусом и любовью. Квартира Наумовых значительно меньше, чем наша, но она вся пропитана уютом.

С удивлением понимаю, что Гордей и Ефим живут в одной спальне на двоих. Интересно, насколько это тяжело для взрослых парней?

Джип и Фим с Алисой устраиваются на полу, а мы с Гордым на его кровати. У них нет телевизора, но мы ставим ноутбук так, чтобы всем было удобно и находим онлайн трансляцию стендап фестиваля.