Сестра молчания - Мария Воронова Страница 88

Были у Муры серьезные подозрения, что соседка, не желая ее обременять, улизнет за справкой сама, поэтому пришлось напомнить ей, что они вместе идут в прокуратуру сначала утром на кухне, а потом позвонить в операционную.

Тут уж Воиновой стало не отвертеться, и в назначенный час они вместе вышли из академии и направились за справкой.

Погода стояла хорошая, поэтому решили дойти пешком.

Шли весело, солнечный ветерок ласково трепал им волосы, играл с легким шелковым платьем Воиновой. Вода Невы искрилась так, что больно было смотреть.

На сером военном корабле развевались флаги расцвечивания.

Мура сняла пиджак, осталась в юбке и ситцевой блузке, но все равно было жарковато.

На мосту Воинова остановилась, будто бы отдышаться. Мура не стала ее торопить, вдруг осознав, что, может быть, Элеонора видит город в последний раз, понимает это и хочет наглядеться.

Она встала чуть поодаль и изо всех сил сжала кулаки, моля сама не зная кого о том, чтобы все кончилось хорошо и они вернулись домой вместе.

— Пойдемте, Мария Степановна, – Элеонора предложила ей руку.

Так они и двинулись дальше, будто настоящие подруги, которых у Муры никогда не было. Не было девичьей юности с подружками, прогулок под ручку, легких платьиц и глупого смеха… И легких сладких слез первой любви тоже не было. Сразу боль настоящей потери, которую она ни с кем не могла разделить.

Но что роптать на судьбу, когда это был ее собственный выбор. Всегда ей было интереснее с отцом, чем с девчонками, которых она считала отсталыми дурами с мелкобуржуазными интересами, даже в те дни, когда понятия не имела, как пишется «мелкобуржуазный» и что оно означает. Зато она была занята самым важным делом на свете, борьбой за счастье всего человечества, взрослые доверяли ей свои тайны, тут уж, знаете ли, не до ленточек, альбомчиков и цветочков.

Не было в юности всех этих глупостей, и тогда это казалось совершенно неважным, а теперь не хватает.

— Послушайте, Элеонора Сергеевна, – спросила она тихо, – а вы мне доверяете?

Воинова нахмурилась:

— К чему такой вопрос?

— Я в последнее время лезу в вашу жизнь довольно бесцеремонно, вмешиваюсь в ваши личные с Константином Георгиевичем дела, вот, в провожатые навязываюсь. Со стороны, наверное, выглядит, будто я к вам втираюсь в доверие.

Элеонора только плечами пожала, и они прошагали молча почти целый квартал.

— Не буду скрывать, Мария Степановна, я думала об этом, – наконец сказала Воинова. – Только решила, пусть лучше я вам доверюсь и обманусь, чем наоборот.

— Сейчас такое время, что надо быть очень осторожным.

— Если никому не доверять, зачем вообще жить тогда?

— Скоро все пройдет, – сказала Мура твердо, хотя совсем не была в этом уверена, – все наладится.

— Да, но не все доживут до этого прекрасного момента. Ну вот, Мария Степановна, дошли. Тут есть прекрасный садик с удобными скамеечками, я буду рада, если вы меня там подождете. Только вот не знаю, сколько времени займет процедура…

Мура сказала, что с удовольствием посидит на солнышке, это гораздо лучше, чем томиться в кабинете, а эффективность в принципе одна и та же.

— Подожду, – сказала она, усаживаясь на скамейку и подставляя лицо ласковым солнечным лучам, – позагораю, будто в отпуске.

— Мария Степановна, если я через час не вернусь…