Правило 24 секунд - Юля Артеева Страница 91

Когда фильм заканчивается, Маша садится и собирает волосы в высокий пучок. Становится при этом такой утонченной и изящной, что я засматриваюсь.

— Что? – спрашивает она, повернув голову.

— Ты красивая, – отвечаю с улыбкой.

Гордеева смущается. Отводит глаза, но потом возвращается к моему лицу:

— Скажи честно, ты просто сумасшедший?

— Это многое бы объяснило, да?

— Уж по крайней мере то, что ты со мной связался.

Я смеюсь:

— У тебя парень под следствием, алло! Твою голову нам тоже следует проверить, Джинни.

— Вместе сходим к врачу? – она подается вперед, облокачиваясь руками о пол и замирает в паре сантиметров от моего лица.

Не двигаюсь, просто смотрю на нее. Втягиваю ее запах – уже знакомые мне отголоски нагретой на солнце кожи и морской соли.

Спрашиваю:

— Поцелуешь?

Пару секунд Маша ничего не делает. Мгновения, которые для нас все еще наполнены волнительным предвкушением. Потом легко касается моих губ своими. Нежная моя девочка.

Я отвечаю, но инициативу предоставляю ей. Гордеева целует ласково, игриво, очень искренне. Я в такие моменты гораздо лучше ее понимаю. У нее разгон от сладкой зефирки до дикой кошки иногда просто минимальный.

Оторвавшись друг от друга, понимаем, что в комнате одни. Крепко обнимаю Гордееву и говорю:

— Все такие деликатные.

— Ага, – по голосу слышу, что улыбается, – даже Босс.

И вдруг осознаю, что адское пламя в грудной клетке успокоилось. Тлеет тихонечко, но уже не доводит до исступленного бешенства.

О чем и сообщаю искренне:

— Когда ты рядом, все кажется проще. А когда целуешь, как будто забираешь все плохие мысли.

— Предлагаешь все время целоваться?

— М-м-м, Гордеева, – смеюсь, – мне очень нравится, какой ты стала.

Она отстраняется и серьезно смотрит мне в глаза. Глубоко вдыхает, как будто решается на что-то, и спрашивает:

— Ты не считаешь, что я… что мое поведение…

Прикладываю пальцы ей к губам, заставляя замолчать, и говорю, возможно, чуть резче, чем рассчитывал:

— Нет. Маш, перестань сама себя засаживать. Что за отношение к себе? Ты такая красивая, такая нежная, такая заботливая и чуткая! Почему одному выродку удалось вложить тебе в голову так много плохих мыслей?

Смотрит на меня с невыразимой мукой, а потом просто пожимает плечами.

Я убираю руку от ее губ и произношу мрачно:

— У меня вопросы только к его поведению.

— Мне вообще не нужно было с ним встречаться…

Чувствуя, как мою голову снова распирает изнутри от клубка неприязненных мыслей, я прошу:

— Давай пока не будем о нем говорить, хорошо?

— Прости… – шепчет она.

Звонко целую ее в скулу и поднимаюсь на ноги. Протягиваю Маше руку:

— Не извиняйся. Все в порядке. Пойдем, провожу тебя, а то исчерпаем весь лимит доверия твоих родителей.

— . . / -… – .– … .-.-

Когда выходим, оказывается, что Джип уже ушел, а Алиса с братом сидят на кухне, уткнувшись в свои телефоны. Пока я вызываю такси, сестра отводит Машу в сторону, о чем-то шепчется с ней, обнимает, потом они обе хихикают. Я в этом не сомневался, но все равно искренне рад, что они так быстро нашли общий язык.

Я провожаю Гордееву до квартиры, а у самой двери говорю, протягивая руку:

— Дай свой телефон.

— Зачем?

— За тем, что я прошу.

Помедлив, вытаскивает смартфон из кармана и отдает мне. Вижу, как много ей прилетело сообщений и отметок на видео, стараюсь не читать, но выцепляю отдельные слова, и снова закипаю. Сношу все соцсети и мессенджеры, кроме нашего с ней, где в контактах только я.