Проект по дружбе - Юля Артеева Страница 93

— Ага, еще чего.

— Ты от всех предательства ждешь, мой хороший, – ласковое обращение вырывается само собой, и я тут же краснею, но понимаю, что ему нравится, – но не все вокруг хотят тебе навредить. Даже если у Долина и есть ко мне чувства, это не делает его дурным человеком.

— А ты, Жень, кажется, всех вокруг хочешь оправдать.

— Моя мама юрист, – со смехом пожимаю плечами, – может, это генетическое.

Шмелев наконец улыбается. Напряжение уходит из его взгляда, и я едва заметно перевожу дух. Уже не рычит мой злюка, расслабился. Мур. Мяу.

— Хорошо. Ты сейчас хочешь с ним поговорить?

— Наверное, нет смысла тянуть.

— Ладно. Иди.

Подныриваю под его руку и целую куда дотягиваюсь, в подбородок. Прижимаюсь щекой к его плечу, прикрываю глаза.

— Ластишься? – спрашивает он с улыбкой в голосе.

— Да. Уже скучаю.

— Тогда не уходи, Жень.

— Ярик, – укоризненно произношу я и отстраняюсь.

— Ладно-ладно! Беги, миротворец. Увидимся на паре.

— Ага, – подхватываю свою сумку, – только через пару, английский в разных группах.

Яр вздыхает:

— Забыл.

— А ты куда?

— Тита найду.

Я выхожу из аудитории и набираю Антону. Он отвечает после первого же гудка.

— Привет, Жень.

— Привет! – стараюсь говорить беспечно, но, кажется, ужасно фальшивлю. – Встретимся в столовой?

— Подходи, я уже тут.

— Бегу.

Действительно тороплюсь, сбегая вниз по лестнице, и стараюсь не обращать внимания на заинтересованные взгляды. Раньше я так людей вокруг не занимала. Слухи по колледжу разлетаются даже быстрее, чем я предполагала. И когда все успели пообщаться между собой? Действительно стервятники какие-то. Интересно, маме бы это понравилось? Ее дочь наконец стала популярной. Что только из этой популярности вырастет? Хоть бы не новый виток буллинга. Тогда будет окончательно ясно, что дело не в людях вокруг, а во мне самой. Никто не издевается над сильными. Слабость дети и подростки чуют моментально своим звериным нутром. Видимо, и мою трусливую заячью натуру видят за версту.

Хотела бы я быть такой же уверенной в себе, как Ярик. Неосознанно притормаживаю. Может быть, дело не в этом? У нас просто разные движущие силы. У меня – покорность. У него – злость. Мы в свое время обратились к разным богам за защитой.

Отодвигаю необычную мысль в сторону. Она помогает мне лучше понять Шмелева и, что неожиданно, даже себя. Но сейчас надо настроиться на другое.

Стоя в дверях, быстро окидываю взглядом столовую, вижу Долина за столиком в углу. Подхожу бодрым шагом, приземляюсь рядом с улыбкой, смотрю ему в глаза и… как-то внутренне гасну. Мы потом обязательно снова подружимся. Но сейчас – точно нет. Взгляд у него обиженный и почти обвиняющий. Но я этот груз на себя брать не готова.

— Как дела? – с той же ядовитой обидой в голове спрашивает Антон.

Неосознанно начинаю обороняться. Слова те же, что и всегда, но в тоне откровенно сквозит вызов:

— Хорошо. Ты как?

— Прекрасно.

— Ну здорово.

— Еще как.

Повожу плечом и откидываюсь на стуле. Вот как, значит, может все измениться.

Я молчу, и он говорит:

— Видел, что вы со Шмелевым теперь вместе.

— Да, вместе, – отвечаю ровно.

— Любопытно вышло. Так друг друга ненавидели, цапались все время, а тут сошлись.

— Наверное, в жизни и такое бывает.

— Думаешь, ты для него особенная? – с сарказмом озвучивает он мой самый главный страх.