Хозяйка дома Бхатия - Суджата Масси Страница 93

— Я довольно давно договорилась пообедать с Элис в «Тадже», а потом… походить, посмотреть.

— И как ты туда попадешь без машины? – вмешался Растом. – Не жалеешь теперь, что подлила масла в огонь?

— Что-нибудь придумаю, – процедила сквозь стиснутые зубы Первин. – Мне иногда разрешают ездить на поезде. Можно и сегодня, папа?

— Подождем, может, Арман вернется. А ты, Растом, пойдешь со мной в храм. – Тон Джамшеджи не допускал никаких возражений.

— Что? – удивился Растом. – Я там был вчера. Совершил все обряды.

— Сегодня ежемесячное собрание мужчин. Ты теперь отец, тебе положено в нем участвовать.

Когда со стола убрали, а мужчины ушли, Камелия положила Хуши в колыбельку и негромко обратилась к Первин:

— Я хотела бы узнать твое мнение по одному вопросу.

— Конечно, мама. – Первин удивилась искательному тону матери.

— В принципе, нужно бы позвонить Бэнкерам и узнать, там ли Гюльназ. Но Таджбану очень любит выворачивать чужие слова. – Камелия перевела взгляд на Хуши, которая тихо покряхтывала, будто посмеиваясь. – Я не хочу, чтобы Гюльназ решила, что я жалуюсь на нее ее матери.

— А не позвонив, мы не узнаем, все ли с ней в порядке, – заметила Первин, думая про Сунанду. – Знаешь что? Давай я позвоню. Как всегда, приму удар на себя.

— Ох, Первин! – расстроенно произнесла Камелия.

Первин не успела ответить – из кабинета Джамшеджи раздалась тихая трель телефона.

— Ну надо же! И пяти минут не прошло – а Гюльназ уже звонит, чтобы извиниться! – Глаза у Камелии засияли.

Вот только на приветствие ответила Мириам Пенкар – она хотела знать, слышала ли Первин про смерть сэра Дварканатха.

— Да, доктор Пенкар, – подтвердила Первин, чтобы Камелия, вошедшая следом, поняла, что звонит не Гюльназ. – О кончине лорда Бхатия вчера писали в дневной газете. Ужасное потрясение, правда?

— На самом деле… ко мне приходили с расспросами из полиции.

— Правда? Они объяснили почему? – Первин пыталась говорить бесстрастно, но не могла не насторожиться.

— Похоже, Парвеш Бхатия сказал им, что я последний врач, который осматривал его отца до появления признаков спутанного сознания. – Мириам слегка запиналась.

— Не понимаю. – Первин попыталась восстановить картину. – Вы были у него в больнице перед его кончиной?

— Нет. В пятницу я очень расстроилась, когда вы, а не Ума сообщили мне об отмене строительства больницы. Я вернулась к работе, но поняла, что не могу сосредоточиться. Последний назначенный на вторую половину дня пациент не явился, поэтому я закрыла клинику и поехала в Гхаткопар. – Мириам глубоко вздохнула и продолжила: – Мангала не впустила меня, отговорившись тем, что Ума неотлучно находится при сэре Дварканатхе – он заболел. Я сказала, что я ей не верю, и она отступила.

— В котором часу вы приехали? – спросила Первин, пытаясь сопоставить со временем своего визита в тот же день.

— Около четырех. Там я провела не более получаса, а вот обратно добиралась долго и к себе вернулась уже после заката. Опоздала на шабат, чем очень расстроила маму. Еще одна причина, почему мне не стоило ездить! – В голосе доктора Пенкар зазвенели слезы.

— Вы же не знали, что так задержитесь, – успокоила ее Первин. – Расскажите, что произошло у Бхатия.

— Мангала велела Ошади проводить меня в комнатку наверху – своего рода молельню. Мне было очень беспокойно, потом я услышала поблизости голос Умы. Я поняла, что она, видимо, у сэра Дварканатха – к ее голосу примешивались мужские стоны. Я с удивлением поняла, что он, видимо, действительно болен, и, если я помогу ему в трудную минуту, возможно, он из благодарности пересмотрит свое решение касательно больницы.