Любовь и ярость - Мартин Сутер

1

— Я тебе не верю.

Ной распластался на спине, закинув руки за голову. Тонкая простыня, какой они обходились в это время года вместо одеяла, сбилась в изножье, и они оба были нагие. Камилла лежала на боку, опираясь на локоть, так близко к нему, что, если бы она пошевелилась, он ощутил бы её тугую грудь у себя в левой подмышке.

Но она не двигалась. Она разглядывала его вблизи и ждала его следующей фразы, как будто подстерегала. В её дыхании ощущалась нотка алкоголя.

Ной смотрел в потолок и сосредоточился на том, чтобы не моргать. Он недавно обнаружил, что это старание избавляет его от любых других мыслей: только бы не моргать!

— И что с того? – спросила Камилла.

— Я в это не верю, – повторил Ной.

Но это была неправда. Она всего лишь вслух произнесла то, чего он боялся уже давно.

Они были парой почти три года. Внезапной парой, как это всегда называла Камилла. Внезапной, потому что они тогда познакомились в клубе «Ретро», куда оба пришли со своими постоянными спутниками, встретились на танцполе впервые в жизни, уже через полчаса покинули клуб вдвоём и с тех пор жили вместе.

— Посмотри на меня, – приказала она. Он повернул к ней голову и посмотрел в большие глаза, ореховый цвет которых был в крапинках золота. – Ты это видишь?

— Что?

— Спасибо, очень мило.

Она указала красным ногтем себе на внешний уголок глаза:

— Три месяца назад морщин ещё не было, так?

— Их и сейчас нет.

— Я тебе серьёзно говорю: я с тобой расстаюсь.

— Но почему?

— Потому что я больше не могу.

— Любить меня?

— Ерунда, это я могу ещё долго. Но этого недостаточно, ты понимаешь? На всю жизнь не хватит. По крайней мере, мне.

Камилла встала, вышла из комнаты и вернулась с зажжённой сигаретой.

— Ты снова стала курить?

— Вот именно. Ещё и этого не хватало, курить! А ты понимаешь, что это означает? Бессилие и покорность. Мне тридцать один год, и я сдалась. Мне тридцать один, я работаю бухгалтером и, извини уж, содержу на кормлении художника.

Камилла, казалось, сама была испугана потоком своих слов. Она стояла перед кроватью, прижимаясь левым предплечьем к животу и опираясь на него локтем другой руки – с сигаретой.

— Да, ты только взгляни на меня. Я знаю, что хороша собой. Меня раздражают красавицы, которые делают вид, будто не знают этого про себя. Я-то знаю это уже давно. И у меня то же самое, что у других красавиц: они находят несправедливым, что сами они красивые, а жизнь у них некрасивая.

Ной видел, что у неё выступили слёзы. Он встал с кровати и обнял её. Какое-то время он прижимал к себе всхлипывающую Камиллу в их маленькой спальне и шептал ей на ухо:

— Не плачь.

И:

— Всё будет хорошо.

И у него уже начиналась эрекция.

Камилла его оттолкнула:

— Но одного этого недостаточно.

Она пошла в ванную, Ной влез в боксёрские трусы и пятнистую майку, достал из холодильника пиво и поджидал её в прихожей.

Эта квартира в старинном доме досталась им по счастливому случаю. Камилла смогла перехватить её у одной подруги, когда та переезжала к своему парню. Две комнаты на четвёртом этаже, большая старомодная кухня, чугунная ванна на львиных лапах в тесноватом для неё помещении, высокие потолки с лепниной, скрипучий паркет и витиеватые батареи отопления.