Мимо открытых окон - Брин Гринвуд Страница 100

— Хочешь помериться со мной силами, красавчик? Да я тебя по стенке размажу.

Думаю, Эйден собирался заехать ему кулаком в лицо, когда из его телефона внезапно раздался голос Исабель:

— Что происходит?

Эйден поднес трубку к уху, потом передумал и включил громкую связь.

— Где ты? – гавкнул Наполеон.

— У нас приказ забрать девчонку и старуху, – подключился Густав, – а эти два идиота болтаются под ногами.

— Подождите, – сказала Исабель. Около минуты из динамика доносилась приглушенная возня, а на заднем плане слышалось смутно знакомое пиканье. Она в больнице? – Господи боже мой. Значит, так. Вы все, кретины, держите свое дерьмо при себе, пока я буду звонить.

Мы вчетвером толпились в коридоре, зыркая друг на друга, и ждали. Дверь Садика медленно открылась, и он выглянул. Я помотала ему головой.

— Только посмотри на этого мелкого засранца. – Густав сделал шаг к Садику.

Эйден сказал что-то по-арабски, полагаю, «вернись в кровать» или «закрой дверь», и Садик послушался. В итоге Густав зыркнул на Эйдена с еще большей злостью и подозрением.

— У них приказ, – сообщила Исабель, перезвонив, – забрать девчонку и старуху. Это всё.

— А ты… – Но Эйден не успел задать вопрос: она повесила трубку.

Густав отпихнул меня и потянулся к ручке двери.

— Где тара? – Наполеон изобразил надеваемый на голову мешок.

Я протиснулась мимо Густава в комнату, где возле своей кровати с ужасом на лице топталась Джеки. Она, видимо, хотела бежать в ванную, где, по словам Садика, они прятались в первые дни, когда он входил, но остановилась, оглянувшись на лежащую в постели Ли Сюэ. Девочка застыла на месте, быстро переводя взгляд с меня на мордоворотов и обратно. Ли Сюэ удалось сесть, но она выглядела совершенно потерянной.

— Пошевеливайтесь, – рявкнул Густав.

— Вам нужно встать и одеться, – сказала я. – Наденьте одежду и обувь. Yīfú. Xié[27].

— Не парься, – бросил Наполеон и произнес что-то по-китайски – последовательность злых слов, которых я не знала. Теперь я поняла, почему он, а не Лазло приехал сегодня: Наполеон говорил по-китайски.

Джеки бросила мне умоляющий взгляд, поэтому я проигнорировала мордоворота и пошла через комнату, чтобы вытащить обувь китаянок из-под кровати.

Джеки надела туфельки, потом мы с ней вместе встали на колени и помогли Ли Сюэ влезть в балетки. Ноги у пожилой женщины были распухшими и холодными. На пальто больше всего походил шерстяной пиджак от школьной формы, так что я взяла его из шкафа и передала девочке. С полки в платяном шкафу я достала одеяло и набросила его на плечи Ли Сюэ, которая выглядела ужасающе слабой и бледной до серости.

— Хватит валандаться, – подхлестывал нас Густав.

— Мешки, – повторил Наполеон.

Понукания не давали мне ясно соображать, но я отправилась в прачечную и нашла мешки – пару черных наволочек, которые остались там после стирки. Когда я вынесла их в коридор, Джеки и Ли Сюэ уже вывели из комнаты. Пока Наполеон закреплял стяжки на запястьях пленниц, Густав надевал им на головы мешки.

Потом они ушли, и Эйден последовал за ними. Пиликнул замок. Садик тут же выскочил в коридор и вопросительно уставился на меня.

— Я ничего не знаю. А ты обещал не высовывать носа из своей комнаты.

Тогда паренек побежал в класс, чтобы выглянуть в окно, и я присоединилась к нему. Мордовороты вышли из дома, наполовину ведя, наполовину таща Джеки и Ли Сюэ, Эйден шагал следом. Вместо того чтобы сесть в джип, они пошли по подъездной дорожке в лес. Легкая дрожь началась у меня в кистях рук, поднялась до плеч, потом до лица, и наконец меня затрясло целиком, но вовсе не от холода.