Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 101

— Жизни остатки – в полном беспорядке, – пробормотала она чуть погодя.

Хордан счел нужным что-то сказать:

— Вы все еще…

И оборвал фразу, не договорив «очень красивая женщина», потому что внезапно почувствовал: это будет некстати. Лена как будто прочла его мысли.

— Бросьте, ради бога, это лишнее. Вы здесь не за тем, чтобы рассказывать мне, какая я.

И снова еле заметно улыбнулась – но не так, как раньше. Это был скорее намек на улыбку.

— Вы, без сомнения, смелый человек, – добавила она. – Потому, наверно, вас и занесло на эти острова. Но иногда мне кажется – потому, что глупости больше, чем отваги.

Тем временем через две каменные арки они поднялись по лестнице на некое возвышение – узкую длинную террасу, тянувшуюся по крутому склону над крышами желтых, голубых, белых домов. Солнце светило здесь особенно яростно. В сотне метров внизу прозрачно-изумрудное море плескалось о волнорез, сложенный из камней и бетона, о рыбачьи лодки и неровный берег, где стояли дома и росли кусты тамариска. Огороженная от пустыря железной решеткой, имелась и таверна: под фиговым деревом виднелись четыре стола из грубо оструганных сосновых досок, а рядом на тростниковом поддоне сушились на солнце осьминоги.

— Красавчиком вас не назовешь, – сказала Лена, разглядывая Хордана так, словно видела впервые. – Хотя… по-своему вы привлекательны.

Тот смущенно улыбнулся:

— По-своему?

— Ну, утонченности в вас нет… Зато высоки ростом, крепки. Мужественны. Я уже говорила, что вы напоминаете героя этого романа, «Лорд Джим», который вы читали. Как видите, переношу на вас впечатления о прочитанном.

Они сели за ближайший к ограде стол у самого обрыва. Лена показала на дом, стоявший на краю площади и отделенный от нее стеной, над которой виднелись кроны олив и пальм:

— Это мой дом.

Хордан стал рассматривать каменные плиты почти белого цвета, арки, пилястры, кованый балкон на опорах, типичных для старинных греческих особняков. Закрытые деревянные ставни, выщербленные и выцветшие от времени.

— Кажется нежилым.

— Так и есть – он почти заброшен. – Лицо ее было бесстрастно. – Только я время от времени там бываю.

Неспешно подошел тучный хозяин, улыбаясь углом рта под густыми усами того фасона, что принят был на островах, и Лена, поздоровавшись с ним по-приятельски, заказала полбутылки рецины[62]. Потом достала из кармана и выложила на стол пачку сигарет и серебряную зажигалку.

— Жизнь как таковая, – произнесла она медленно и раздумчиво, – это не объективная реальность, а скорее некое пространство, подобное старому дому. Действительность вносим в него мы сами… И есть четыре способа заполнить эту пустоту или выдержать ее: религия, патриотизм, секс и ирония. Отринув патриотизм и религию, мой муж выбрал иронию. В разных ее видах.

Она замолчала, потому что хозяин принес вино и блюдо черных маслин. Лена надкусила одну и швырнула косточку за ограду.

— Как давно у вас не было женщины, капитан? – спросила она, презрительно скривив губы. – Едва ли вы ждете своей очереди к жене повара, которую сподобил вам мой муж.

Хордан ничего не ответил, а возмущенно поднялся. Лена, не шевелясь, смотрела на него:

— Сядьте, пожалуйста.

Он продолжал стоять, глядя на нее.

— Я прошу вас сесть. – Она краем глаза посмотрела на хозяина, наблюдавшего за ними. – Вы привлекаете к себе внимание.