Черный ворон - Энн Кливз Страница 103

— Мэри – мать Магнуса? Из Хиллхеда?

— Она была совсем древняя, – сказал Брайан. – Мне казалось, что ей лет сто, – раз Магнус старый, а она его мать. Хотя ему было лет шестьдесят, а ей, наверное, за восемьдесят. Кэт перевязала цветы лентой и побежала в гору. Я спустился к пляжу, где были другие дети. Мать, наверное, решила, что Кэт со мной, позвала нас на чай. – Он замолчал. – Дальше все расплывчато. Только это помню четко.

На голой деревянной лестнице раздались гулкие шаги. Брюсы стояли в дверях, Мораг за ними. Сандра прижимала к глазам платок.

— Пойдем, сынок, – сказал Кеннет. – Нам пора.

Брайан встал, кивнул Фрэн и Юэну, который снова повернулся лицом к остальным, и вышел вслед за родителями. Юэн не проводил их до двери. Фрэн дошла с семьей до машины и решила, что должна извиниться за грубость хозяина.

— Для мистера Росса это страшный удар, – сказала она. – Уверена, вы понимаете.

Когда она вернулась в дом, Юэн уже сидел за кухонным столом. Перед ним лежала зеленая сумка, а на столе – раскрытая тетрадь. Он уставился в нее, дожидаясь, пока Фрэн сядет рядом, затем дрожащей рукой потянулся, чтобы открыть. Фрэн придвинулась ближе, чтобы читать с ним вместе. Сквозь запах кофе от него слегка пахло перегаром.

Первая страница была им уже знакома: «ЛЕД И ПЛАМЯ» – написано словно не буквами, а выточенными изо льда узорами. На следующей странице те же слова, но теперь они были связаны с другими – что-то вроде карты мыслей. От «пламени» тянулись нити к страсти, желанию, безумию, белым ночам, фестивалю Ап-Хелли-Аа, жертвоприношению. «Лед» соединялся с ненавистью, подавлением, страхом, тьмой, холодом, зимой, предрассудками. Линии между словами были жирными, резкими.

— Наверное, ключевые темы фильма, – сказал Юэн.

— Возможно, она хотела связать визуальные образы с исследованием этих эмоций, – предположила Фрэн. – Что-то о крайностях природы и света. Амбициозный проект.

Юэн оторвался от страницы, уловив в словах Фрэн скрытую критику.

— Ей было шестнадцать. В шестнадцать можно быть амбициозной.

Он перевернул листок. Там ничего не было. Пролистал остальные – все пустые. Он швырнул тетрадь на стол и с размаху ударил по столешнице ладонью. Его ярость испугала Фрэн.

— Этого мало! – прошипел Юэн. – Мне нужно знать, что с ней случилось.

Фрэн растерялась. Перед ней закатил истерику взрослый мужчина, но сказать ему «возьми себя в руки» она не могла.

— Мы еще не закончили, – осторожно произнесла она. – В сумке есть папки. Давай проверим их?

Он встал, и Фрэн подумала, что он уйдет, оставив ее в одиночестве. Ее тон прозвучал снисходительно, и Юэн имел полное право обидеться. Но вместо этого он подошел к раковине, пустил воду, набрал в ладони и плеснул себе в лицо. Вытерся полотенцем и вернулся за стол.

— Ты права, – сказал он уже спокойно. – Конечно, права. – Как будто вспышки и не было. – Давай проверим папки.

Их было три: «История», «Психология» и «Английский». Фрэн предоставила выбор Юэну. Он быстро отложил первые две – там были конспекты уроков. Папка по английскому оказалась очень тонкой, Фрэн боялась, что там пусто. Но тут она заметила на картонной обложке те же наброски – «Лед и пламя». Юэн открыл папку и вытащил единственный лист бумаги формата А3, сложенный вдвое. Он развернул лист и встал рядом, чтобы они могли рассмотреть его вместе.