Сын Йемена - Ирина Дегтярева Страница 104

Но его мысль уже неудержимо влекла дальше. Он запросил из Центра справку о деятельности ЦРУ в Индонезии. Проводились ли там активные вербовки среди мусульман, в частности, среди арабов-хадрами? Получил утвердительный ответ. ЦРУ шуровало и в Индонезии (да где оно только не промышляло!). В пятидесятые годы, к примеру, рьяно боролось против возможного коммунистического пути для этой страны, а далее билось за свое влияние, не гнушаясь откровенной уголовщиной и убийств.

Предатель мог быть завербован еще там, если он из эмигрантов, а переехал на родину предков по указке ЦРУ. Очень может быть, если учесть, как тесно, рука об руку, с церэушниками сам Мохсен. Они могли ему своего готовенького агента подкатить с надежной легендой. Но как он так ловко внедрился к хуситам? Придется копать по каждому, как и откуда попали в подчинение Хусейна аль-Хуси. Что-то должен помнить о своих соратниках сам Рушди.

Из справки, полученной из Центра по Индонезии, Муниф понял с некоторой долей оптимизма и даже восторга, что советская разведка работала в Индонезии довольно виртуозно, отбивая в середине прошлого века попытки ЦРУ свергнуть тамошнее прокоммунистическое правительство и посадить свое. Несколько раз советские разведчики дезавуировали деятельность церэушников и предавали огласке их попытки по свержению власти, организации военного переворота. И это останавливало американцев… На какое-то время. Заявления советского правительства были, во всяком случае, услышаны. Сейчас времена другие, и ЦРУ настолько обнаглело, что их ничего не останавливает — они не ограничены ни в средствах, ни в методах работы, не одергивает их общественное мнение и всеобщее порицание, если кто-то и осмеливается сказать против них хоть слово.

В конце концов, когда им удалось подорвать СССР изнутри умелыми действиями агентов влияния и шпионов, то и советский авторитет во многих странах мира стал минимальным. В Индонезии это привело к ожидаемой смене режима и преследованиям коммунистов, проще говоря, их физическому устранению, а списки неугодных лиц новым властям предоставили сотрудники ЦРУ.

Муниф связался с Рушди и сообщил о своем скором возвращении, а к тому времени попросил достать более подробные биографии всех бойцов — соратников Муслима.

В Сааде его ждали дополнительные анкеты. Рушди распорядился, чтобы все бойцы из списка их заполнили. Конечно, была опасность, что предатель насторожится, но, с другой стороны, это могло способствовать тому, что он проявит себя каким-то образом.

И снова усилия не увенчались успехом, зато знания Мунифа пополнились именами-фамилиями дедушек-бабушек, их профессиями, в данном случае дедушек, конечно. Ни слова о том, что кто-то из них, скажем, жил в мухафазе Хадрамаут или тем более в Индонезии.

Рушди приехал в Сааду по делам и, сидя в той же комнате, где они с Мунифом встречались несколько месяцев назад, спросил уже чуть раздраженно:

— Ты все-таки уверен, что Джазим не водил нас за нос с этой информацией о предателе? Ну что тебе еще надо? Ты же не говоришь ничего конкретного. Что именно ты выискиваешь в их личных делах? Дай намек, может, я знаю то, что ты ищешь.

Муниф пока придерживал сведения о том, что предатель имеет какое-то отношение к Индонезии. Теперь и вовсе стал сомневаться, правильно ли определил, что предатель из хадрамутов. Могло статься и так, что у него просто любовница в Индонезии.