Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 105

При его появлении она не переменилась в лице. И не шевельнулась, держа в пальцах дымящуюся сигарету и глядя на него. Через мгновение, по-прежнему не сводя с него глаз, подтянула ногу и оперла о колено запястье руки с сигаретой. От этого движения глубоко в межножье открылась темная тень.

— Я уж думала, ты ушел навсегда, – насмешливо сказала Лена. – Удрал от меня.

Он показал на свои вещи, лежавшие в ногах кровати вместе с ее платьем:

— В таком виде далеко бы не удрал.

Она слегка улыбнулась:

— Да, разумеется. А ты никогда не мечтал пройтись по людной улице в чем мать родила? – Улыбка стала шире.

— Нет, никогда. Я вообще не склонен к мечтательности.

— Что сказать? Повезло тебе в жизни. Очень повезло.

Хордан скользнул взглядом по отметинкам на ее локтевых сгибах, и она, заметив это, с полнейшей непринужденностью той же рукой, в которой держала сигарету, прикрыла следы от уколов. Он подошел к своей одежде и взглянул на часы:

— Мне пора. Надо возвращаться на остров.

Лена бесстрастно рассматривала его. Потом затянулась сигаретой и посмотрела еще. Потом кивнула:

— Ну разумеется. – И вдруг словно припомнила что-то. – Ничего, если мы задержимся немного? Минут на пятнадцать-двадцать? Мне кое-что надо здесь сделать.

— Конечно. – Хордан начал одеваться. – А ты сможешь вести моторку в темноте, если ночь застигнет нас в пути?

Она медленно, с неохотой стала подниматься на ноги. И заметно помрачнела.

— Да само собой. Что за глупости? Я десять лет хожу между этими островами.

Они вышли на открытый, медленно тускнеющий воздух, который на высоких крышах старинных зданий был светлее, и зашагали по узким улочкам, петлявшим между охристыми и желтыми фасадами: на протянутых из окна в окно веревках сушилось белье, на подоконниках стояли горшки с геранями и базиликом. И так дошли до гавани, причем Лена не произнесла ни слова: шагала, опустив голову, погруженная в свои невеселые и неведомые Хордану мысли. Она была явно не в духе, более того – обеспокоена, и Хордан спрашивал себя, в какой мере случившееся между ними повлияло на ее мрачность.

— Все в порядке? – не без смущения осведомился он наконец.

— Да-да, – последовал суховатый ответ. – Все в порядке.

Вдоль причала, где на ржавых кнехтах сушились груды сетей, рядом с пришвартованной моторкой выстроились в ряд каики и рыбачьи шаланды. Протяжно взвыв сиреной, готовился выйти в последний на сегодня рейс в Пирей прогулочный катер.

— Хочешь – подожди меня вон там? – сказала Лена.

И показала на таверну в начале улочки, рядом с витриной пароходного агентства, уже закрытой железными жалюзи. «Таверна Панайотиса», возвещала вывеска.

— Недурное местечко, – добавила Лена. – Я часто там бываю.

Она вдруг как-то оживилась – или сделала вид. Хордан остался на улице, глядя ей вслед, покуда она не скрылась в подъезде ближайшего дома. И тогда, любопытствуя, подошел поближе. Двухэтажный дом с балконами был обращен фасадом к порту, а слева от дверей, рядом со звонком, висела бронзовая табличка: «Д-р Г. Папагос».

Врач, подумал сбитый с толку Хордан, направляясь в таверну. А по каким болезням – неизвестно. А может быть, осенило его, этот визит как-то связан со следами уколов у нее на руках. Это открытие чрезвычайно не понравилось ему, и он продолжал ворочать его в голове, когда вошел в таверну – просторную, с огромными бочками у стен, с покрытыми клетчатыми скатертями столами, по большей части занятыми. Найдя свободное место, Хордан сел на табурет, привалился спиной к стене и заказал официанту бутылку рецины и порцию копченой рыбы с оливковым маслом и лимонным соком.