Бойся тишины - Роберт Брындза Страница 106

Последним был аудиофайл. Я нашла наушники для ноутбука и надела их.

В ушах зазвучал голос Уилла:

«Дополнительные заметки, сделанные при вскрытии Джеффри Патрика. При исследовании содержимого желудка обнаружено: остатки пищи – немного мяса и хлеба – и крошечный твердый предмет. Сначала я подумал, что это детский кубик Lego или кусочек пластика, но это оказалась флешка, плотно завернутая в пищевую пленку. Должно быть, он проглотил ее незадолго до смерти, потому что желудочные кислоты не успели повредить пленку. Имя жертвы показалось мне смутно знакомым; я вспомнил, что это журналист, занимающийся расследованиями, и это, вкупе с моей находкой, заставило меня насторожиться. Я только что просмотрел файлы на флешке… Характер его ранений свидетельствует о том, что его убили. Он проглотил флешку прямо перед тем, как на него напали, или когда понял, что за ним придут… Черт…»

Он вздохнул, и запись закончилась.

Голос Уилла, прозвучавший внезапно и совсем рядом, ошеломил меня. Однако я задумалась: приятно ли мне его слышать? Словно он все еще жив… Нет. Я чувствовала себя преданной, было больно оттого, что, делая эту запись, он не посчитал возможным довериться мне…

Или все же пытался меня уберечь?

И вновь возник вопрос: а почему теперь-то Уилл взвалил все это на мои плечи?

Я вынула крошечную флешку из порта на боковой панели ноутбука. Зажала ее большим и указательным пальцами, поднесла к губам и попыталась представить, что заставило Джеффри Патрика проглотить ее. Телефонный звонок с угрозами? Или это произошло в тот момент, когда раздался громкий стук во входную дверь? Скорее нет, ведь его тело нашли в ванне. Джеффри затащили в комнату без сознания, а затем утопили?

Подняв глаза, я увидела, что пожилая дама напротив пристально смотрит на меня, и поняла, что все еще держу флешку у рта.

Я вставила ее обратно в разъем. Ночь шла своим чередом, я то и дело проваливалась в сон, просыпаясь от кошмаров, в которых оказывалась в ловушке под защитным покрытием бассейна вместе с телами Уилла, Джеффри Патрика и Эрика, обгоревшего практически до неузнаваемости. Жар не спадал, несмотря на прием обезболивающего; лицо саднило из-за многочисленных царапин, рассечение над глазом загноилось.

В четыре часа утра меня накрыл настоящий приступ паники, когда впереди показалась граница с Австрией, но автобус лишь сбавил скорость, пересекая ее. Мне удалось заснуть, однако через два часа проснулась от боли в ноге. Автобус застрял в конце пробки, которая ползла к границе с Германией. Мы продвигались очень медленно, а когда приблизились, я заметила у контрольно-пропускного пункта группу немецких полицейских. С колотящимся сердцем я отвернулась от окна, пряча свое разбитое лицо. Автобус затормозил, и я решила, что все кончено, однако он почти сразу тронулся снова. Мы въехали в Германию.

Утро, казалось, пролетело незаметно. Мы остановились на автовокзале Мюнхена лишь на пятнадцать минут, и в поле зрения не было ни одного телефона-автомата. Остаток дня мы ехали по немецким автострадам. Когда рассвело, я почувствовала себя неловко из-за разбитого лица. В темноте синяки и ссадины скрыть было несложно, но теперь приходилось быть осторожнее. Я сидела, максимально надвинув бейсболку, опустив голову, и только один раз сходила в туалет – и все равно привлекла к себе взгляды других пассажиров.