Последнее убежище - Клеменс Мишальон Страница 107

Конечно, ничего такого Габриэль не говорит и поцелуй вспоминает с благоговением.

— Она легонько коснулась губами моей щеки, – объясняет он. – Я был к этому совершенно не готов.

Я читаю его чувства по физической реакции – зрачки расширены, ладони потеют, не зря он то и дело вытирает их о шорты.

Итак, Сабрина выскальзывает из нашего номера.

Габриэль отдает себе отчет: он должен быть счастлив, что между ними случилась даже такая малость. Должен хранить воспоминание о мягких женских губах как сокровище, но…

Он садится на кровать в пустом номере, вдруг ослабев от желания. Ему хочется больше, намного больше…

И вот настает третий день.

После завтрака у нас запланирован поход в пустыню.

Бреннеры тоже сидят в ресторане. На этот раз не ссорятся, хотя хранят ледяное молчание. Уильям даже не смотрит на жену. Тычет вилкой в яичницу, бесцеремонно листая газету. Шуршит страницами, переходя от одного раздела к другому, и сминает ее, добравшись до полосы со спортивными новостями.

Сабрина, опустив глаза, крутит на столе пиалу со сладким йогуртом, но к лакомству не притрагивается. Сидит с таким видом, будто жалеет, что вообще пришла на завтрак. Словно отбывает номер; надо – значит, надо.

— У меня тогда сжалось сердце, – качает головой Габриэль. – А еще я разозлился. Чувствовал, что вроде как должен что-то сделать.

— И тогда ты, значит, решил бросить меня одну?

Он на секунду прикрывает глаза.

— Я не пытался… подтолкнуть события. Просто…

— Ладно, проехали.

— Нет, погоди. Я должен объяснить. – Он отчаянно ищет слова. – Ты хоть представляешь, как трудно придется девушке, которая решит со мной встречаться?

Когда мы с Габриэлем еще переписывались и навещали друг друга, он несколько раз намекал, что в его жизни порой случаются в своем роде романтические отношения (или нечто довольно к ним близкое). Зашли выпить с одной женщиной, она работает там-то и там-то. Смотрел этот сериал с такой-то. Подобные замечания проскальзывали без особых подробностей – видимо, чтобы я не пытала его по поводу успехов на личном фронте. Теперь понимаю: я понятия не имею, насколько интимными становились его редкие связи.

— Было ли у тебя… пытался ли ты?..

Сама не знаю, что хочу сказать.

Был ли ты хоть раз с женщиной за эти девять лет?

Дело не только в сексе: возникала ли у тебя к кому-нибудь настоящая душевная привязанность? Я не о дружбе…

Габриэль делает неопределенный жест.

— Примерно семь лет назад я встретил одну женщину… И после того пробовал еще с двумя другими. Нет, долгих отношений не случалось, и ничего хорошего из этого не вышло. – Он качает головой. – А вот с Сабриной… Я ведь не планировал ее соблазнить или что-то в этом духе. Знаешь, на меня давно так никто не смотрел. Будто я… достоин женского внимания. Наверное, прозвучит глупо, однако я решил, что должен быть рядом с ней. Знал, она не станет со мной общаться в твоем присутствии. Поэтому… да. Извини, Фрида.

— Ладно уж, ничего.

Просто скажи мне, что ты с ней сделал…

На третий день, пока мы с утра плотно заправлялись в ресторане, готовясь к выходу в пустыню, Габриэль сочиняет, что якобы чувствует приближение приступа мигрени.

— Хочешь, останусь, посижу с тобой? – предлагаю я.

Он снова от меня избавляется.

— Нет-нет. Иди в свой поход. Хотя бы один из нас должен посмотреть пустыню.