Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Олег Рой,Сергей Давиденко Страница 109

— Пусть Господь спасет ваши души, — чуть слышно промолвила Ильзе, и тот плотоядно улыбнулся:

— Это еще не все. Однажды…

— Замолчи, — велел палач, и тот сразу затих.

Ильзе закрыла глаза.

Время тянулось изнуряюще медленно, и она молилась.

Когда молитвы закончились, перед ее глазами снова возник образ моста. Бесконечно длинного моста, размером в тридцать один год… Вся ее жизнь — мост, который она наконец прошла.

Прошла с достоинством, а огонь, дым и прочие неурядицы остались далеко позади.

Воображение Ильзе рисовало ей чудесную картину — ее ноги в полном порядке, и она бежит по траве, мокрой от утренней росы. Она смеется от счастья. Впереди Карл, он улыбается, распахнув объятия, чтобы крепко обнять Ильзе…

Визжащий звук оборвал этот незабываемый образ, и перед глазами Альты вдруг все стало ослепительно-белым…

Некоторое время после этого царила звенящая тишина, был слышен только тихий шелест — это палач с помощью веревки поднимал пятидесятикилограммовый нож обратно наверх.

Откашлявшись, Редер поднялся из-за стола.

— Приговор приведен в исполнение, — громогласным голосом объявил он и вскинул руку. — Хайль Гитлер!

Тюремный врач безразлично взглянул на обезглавленное тело Ильзе и снова зевнул:

— Она мертва. Можно было и не звать меня для констатации факта смерти. Если повешенный вдруг и правда мог прийти в себя, когда его вынимали из петли, то я ни разу не видел, чтобы безголовый вдруг поднялся со скамьи…

Он хотел добавить что-то еще, но Редер пресек дальнейшие рассуждения:

— Правила для всех едины.

Врач вылез из-за стола, заметив:

— Как она вообще могла ходить с такой ногой?

Палач снова задвинул штору, его ассистент в это время снимал ремни с еще теплого тела Ильзе.

— Следующий — Рудольф фон Шелия! — объявил Редер, и палач шагнул к одной из кабинок, где для бывшего дипломата была приготовлена виселица.

Хабеккер не стал дожидаться казни Арийца. С каменным выражением лица он надел плащ и молча вышел из флигеля. На улице шел снег, и следователь вжал голову в плечи, ежась от холода. В глазах гестаповца застыла глухая тоска. Как он ни старался, из головы не выходили разговор с Ильзе и ее слова насчет бегства. И какое-то шестое чувство нашептывало ему, что из этого боя, как ни странно, Альта вышла победителем.

Вечером, когда все одиннадцать приговоренных были казнены, их трупы, как и тело Ильзе, положили в гробы. Этой же ночью они были сожжены в крематории.