Скажи им, что солгала - Лора Леффлер Страница 11

Я оставила дверь в квартиру приоткрытой, слегка выдвинув защелку на замке, чтобы он не захлопнулся. В случае опасности мне совсем не хотелось рыскать по карманам в поисках ключей, чтобы попасть внутрь. Я пробежала четыре лестничных пролета вниз и впервые за этот день оказалась на улице. Ветер нес в сторону Бруклина дым и пепел, воздух наполнял запах смолы и резины, как в ремесленной мастерской в Хайсмите. Будто тысяча грузовиков одновременно резко затормозили и ушли в занос.

Я приблизилась к группе людей, очевидно живших по соседству – пустые, незнакомые лица, – и едва не столкнулась с Лиззи, стоявшей посреди улицы. Она обняла меня. Мокрая от пота рубашка, аромат, будто она с похмелья. Я отстранилась.

— Я пришла за вами, ребята, – воскликнула она. – Том разговаривает с родителями. Он тоже в пути. – Волосы грязные, будто она с утра не приняла душ. Лицо ненакрашенное, в носу золотая сережка-септум. – С тобой все в порядке?

Я кивнула.

— А с тобой?

— Вроде бы. Я пыталась звонить, но связи нет. Мы идем в «Счастье».

Я покосилась в сторону Корт-стрит. Казалось невероятным, что наш любимый бар по-прежнему на месте, подает пиво и лампочки в форме перцев продолжают гореть, а музыкальный автомат – работать.

— Уиллз наверху? – спросила Лиззи.

Ни один мускул не дернулся на моем лице, хотя перед глазами вновь прокрутилась та пленка: Тайлер с ножом, заброшенный склад, рука, зажимающая твой рот. Я помотала головой. Было еще рано; всего три часа прошло с тех пор, как обрушилась вторая башня.

— Она уехала на работу, – сказала я как можно спокойнее. – Я пытаюсь дозвониться.

— Знаю, я тоже. Наверное, она идет пешком. Ты видела толпу на мосту? Люди все в пепле.

Прежде чем я успела ответить, перед нами возник Том, сообщив на ходу:

— Бумер тоже идет. Из Мидтауна.

Лиззи резко развернулась.

— Он звонил?

— Он был в офисе. Там телефоны еще работают. – Том замешкался. – Может, пойдем?

Я подняла глаза на окно нашей кухни и подумала о своих красках на полу, засыхающих в открытых тюбиках, о красном наброске на картоне, который толком не закончила.

— Я поднимусь, оставлю Уиллз записку, – сказала я. – Подождите минутку.

Я взбежала по ступенькам и подошла к своей картине. Ерунда – просто мазки красного, лишенные всякого смысла. Я смяла картон и затолкала в мусорное ведро, швырнула туда же пустые тюбики, накрыла крышкой шляпную коробку, поставила в раковину меламиновую дощечку. Нашла старую квитанцию и ручку в ящичке с мелочами и попыталась писать, но чернила пересохли. Я бросила ручку и поискала еще что-нибудь пишущее.

«Встречаемся в „Счастье“»,– черкнула я, пририсовав к «С» сердечко, потому что хотела, чтобы все выглядело как обычно. Подложила записку под кофеварку, сдернула с крючка связку ключей, заперла дверь и убежала.

Даже средь белого дня в «Счастье» было темно. Мы сели за столик так, чтобы видеть телевизор, продолжавший сыпать фактами и предположениями. Лиззи напротив меня курила сигарету за сигаретой, Том вырезал на деревянном столе перочинным ножом 9–11–01. Мобильные телефоны лежали перед нами, звук был включен на полную.

Наконец, спустя несколько часов, бармен крикнул в нашу сторону:

— К телефону!

Он держал трубку над головой, и рукав футболки сполз, демонстрируя татуировки.