Последнее убежище - Клеменс Мишальон Страница 110

Вы не просто переспали с будущей жертвой: сперва вы пригласили ее в свой номер, расстегнули на ней платьице, нежно провели рукой по внутренней стороне бедра…

— Ты пользовался презервативом?

Габриэль бросает на меня взгляд, который говорит без слов: ты что, совсем больная?

Черт, я все понимаю, но… организация процесса!

— Если нет, – терпеливо говорю я, – судмедэксперт обнаружит твою… хм… ДНК в ее…

— Я был в презервативе.

Ну что ж, и на том спасибо, молодец.

Мы долго молчим, погрузившись в тяжелые раздумья. Первый день, второй, третий. Тайный роман, маленькая драма, развернувшаяся прямо у меня под носом.

Наконец я вздыхаю.

— Не веришь… – удрученно констатирует Габриэль.

— Да нет, почему.

Он точно знает – не верю.

А я на самом деле ничего не могу для себя решить. В изложении Габриэля история звучит вполне правдоподобно. Она логична. Она все объясняет – и ложь, и запись в телефоне Сабрины, и заколку в рюкзаке. Комар носа не подточит: единственный человек, который мог бы опровергнуть версию моего брата, мертв.

— Нам лучше отсюда уехать, – поразмыслив, объявляю я.

Это напрашивается: верю я в рассказ брата или нет, нам здесь точно делать нечего.

— Нет, Фрида, – протестует Габриэль.

Я бросаю на него вопросительный взгляд:

— За каким чертом здесь торчать?

— Я ни в чем не виноват, – скрестив руки на груди, упрямится он. – Ты ведь не думаешь, что…

— Мы оставались в отеле, потому что не хотели привлекать к себе внимание Харриса, – перебиваю я. – Сейчас это уже не актуально. Мы с тобой – лица, представляющие оперативный интерес.

— Плевать! – продолжает артачиться Габриэль, и в его голосе звучит откровенное недовольство. – Я ничего такого не сделал и не собираюсь вести себя так, будто моя совесть нечиста!

— А как ты себя ведешь? – вспыхиваю я. – Кто соврал полиции? Кто скрыл от меня правду?.. Габриэль, все очень серьезно. Уильям Бреннер не находит себе места от злости. Он богат, он влиятелен, и копы знают, что, задержав его, дали маху. Теперь им срочно нужен другой подозреваемый, и ты – идеальная кандидатура, которая решит их проблему.

Габриэль вскакивает и повышает голос:

— Поверить не могу, что ты не на моей стороне!

— На чьей же, по-твоему? – кричу я. Встаю вслед за ним, отряхивая шорты. – Пытаюсь спасти тебя от тюрьмы, а ты… Габриэль, неужели до тебя не дошло, что это не игрушки?

— Думаешь, я тупой?

В его вопросе звучит нечто совсем другое: это я, оказывается, несу такие глупости, что у него уши вянут.

— Поверь, Фрида, я отдаю себе отчет, насколько серьезно мое положение. – Он отворачивается и всматривается в пустыню. Я думала, мы сидим на пологом холме, однако, глянув на обрыв под ногами, понимаю: похоже, нас занесло на утес. – Однажды я позволил согнать себя с насиженного места, – медленно произносит Габриэль, – но больше убегать не намерен. Пусть меня возьмут в оборот, пусть обвинят. Мне все равно. Я ни в чем не виноват.

— Считаешь, что невинные не попадают в тюрьму?

Возможно, он возненавидит меня за неудобную правду. Не исключаю, что из-за моих слов мы расстанемся навсегда, и все же пусть послушает. Черт возьми, мне нужно, чтобы он немедленно испарился из отеля!

Потеряю его, зато спасу.

— Две женщины, Габриэль… Это слишком много.

Он резко оборачивается.