Художник - Джек Тодд Страница 110

Рейнард Гласс

12/2018

Your words alone your heart of stone

Made me into what I am

Now watch me do what I do best

What I do best

Unafraid of you, I’ll

Put my chaos theory to the test

Aviators – Chaos Theory

— Иногда ты такой эгоист, Рейнард.

Я слышу голос покойной жены, но не вижу ее. Вокруг смыкается плотная темнота, я тянусь к ней, и та отзывается тягучими, словно густое желе, ощущениями. Пытаюсь вдохнуть и задыхаюсь, от ужаса сжимая ладонями горло. Страх сковывает изнутри, не дает сделать и шага, заставляет согнуться пополам, упасть на колени.

— Ты ничем не отличаешься от своего папаши. – Вслед за Эвелин слышится голос бабушки. Озлобленный, скрипучий.

Не она ли меня душит? Мысль видится такой логичной и правильной: никому, кроме этой сумасшедшей, не пришло бы в голову пытаться убить меня. Разум требует расслабиться и принять свою судьбу. Воздух вокруг становится все плотнее, меня будто укачивает на волнах, и недостаток кислорода вдруг сменяется забившейся в легкие жидкостью. Горькой, густой и вонючей. Я кашляю и кашляю, пытаюсь выпустить жуткое месиво наружу и вижу, как на ладони стекает напоминающая смолу черная жижа.

Несколько раз меня выворачивает наизнанку. Я вроде бы понимаю, что никто не пытается меня задушить, но помимо этого не могу понять ничего. Разглядеть удается лишь собственные бледные ладони и заляпанные черной жижей светлые брюки. Где я? Почему? Как? В голове туман, вспомнить не выходит ни единой детали: ни где я находился перед своим появлением здесь, ни почему все кажется таким знакомым.

Я будто бывал здесь в прошлом. Но глупость, я же знаю. Я не из тех, кто мог бы очутиться в таком месте. Не из тех, кто предается пагубным иллюзиям. Я не такой.

— Если бы не твое ублюдское эго, все сложилось бы иначе. – А это голос дочери. Грубоватый, охрипший после курения и недовольный.

Даже здесь – где? – Аманда пытается обвинить меня во всех смертных грехах. Нечто черное вновь рвется наружу, но и в такой момент я думаю, что дочери это место подходит куда сильнее. Так я представляю себе ее внутренний мир каждый раз, когда она открывает рот или вытворяет нечто из ряда вон выходящее. Внутренний мир того, кто выбирает ежемесячные визиты в тюрьму вместо нормальной жизни. Того, кто не выбрасывает травматическое событие из головы, а год за годом окружает себя отвратительными цветами. Того, кто не может простить мир за свои же ошибки.

Скопившаяся под ладонями черная лужа приходит в движение, склизкими тугими щупальцами опутывает мои ладони и тянется выше. Не дает двигаться, сковывает и пробирается глубже. Чернота закрывает мне глаза, забивается в рот. Запах вокруг стоит тошнотворный – смесь сладковатого аромата лилий, металлического и соленого запаха крови и навязчивого, густого смрада морга. Сочетание не из приятных.