Весенний обряд - Лу Цюча Страница 112

Немного изучив «Ханьшу»[116] и конфуцианские каноны в свободное время, проявив небольшой интерес к западной философии, в то же время, рассматривая произведения Мицуды Нобусана и Майи Сюнсун как свод правил детективных романов, думаю, в конечном итоге решающим и разрушительным моментом, возможно, стало мое фанатичное увлечение древностью и классическими произведениями, а также увлечение культурой классической японской анимации, аниме, мангой, компьютерными играми, которые все вместе и сформировали меня как личность.

Если в этом мире еще есть такой бездельник, как я, то он (она) – мой двойник (Doppelgänger[117]), и ему суждено стать моим другом или смертельным врагом на всю жизнь.

Именно потому, что этот роман ни с того ни с сего носит слишком личный характер, и то, что я хотел выразить, уже изложено в тексте, на самом деле, нет необходимости писать еще одно послесловие, чтобы что-то объяснять.

Я знаю, что название «Весенний обряд» вызывает большое недоумение, и его все же необходимо немного пояснить. На самом деле эти пять иероглифов названия составлены из трех иероглифов названия главы «Чуньцю» «Первый год царствования», а также трех иероглифов названия балета Стравинского «Весна священная» (Le Sacre du printemps[118]).

Причина выбора первых трех иероглифов связана с тем, что этот роман является отправной точкой всей серии о Юйлин Куй. Эпоха правления ханьского У-ди также была временем расцвета изучения «Чуньцю». Хотя Дун Чжуншу[119] не дожил до того года, когда начинается история романа, его учение продолжает жить, и его гений по-прежнему сверкает, и моя героиня не может не стремиться к этому.

Вместе с тем время, в которое происходит действие романа, – 100 год до нашей эры – это не особо памятная дата, однако этот год имеет для меня особое значение. В тридцать второй главе «Ханьшу», посвященной Сыма[120] Цяню, написано, что «Сыма Цянь на основе „Цзо чжуань“, „Речей Царств“, собрав материалы из „Ши Бэнь“ и «„Чжаньго цэ“[121], описал „Чухань чуньцю“[122] и продолжил свои записки вплоть до 100 г. до н. э.», что означает, что все эти события он описал в «Исторических записках». Относительно того, когда он закончил работу над ними, существует три версии. Можно обратиться к работам таких известных исследователей истории и литературы 20 века, как Ван Говэй, Чжу Дунжун или Лу Яодун и др. В предисловии к «Историческим запискам» Сыма Цянь так пишет о причине их создания: «Мой покойный батюшка говорил мне: „Через пятьсот лет после смерти Чжоу-гуна появился Кун-цзы[123]. Со дня смерти Кун-цзы тоже прошло пятьсот лет. Наступил момент, когда вновь можно просветить мир, привести в порядок «И цзин» и «Цзочжуань», продолжить «Чуньцю» и обосновать «Ши цзин», «Шу цзин», «Лицзи» и «Юэцзи»[124].“ В этом мое желание! В этом мое желание! Посмею ли я нарушить заветы отца?» Независимо от того, являются ли «Исторические записки» продолжением «Чуньцю», я действительно хочу взять за отправную точку тот период, когда они были завершены, и написать что-то, что заставит меня почувствовать, что я не прожил жизнь напрасно.

Это и стало причиной написания «Весеннего обряда». Что касается того, почему я выбрал такое название, то помимо того, что оно соответствует сюжету романа, оно также связано со стилем музыки балета Стравинского: примитивизм и современные техники. Да, я хочу, чтобы читатели услышали призыв наших предков, хочу собрать воедино душу той древней цивилизации, которая долгое время считалась испорченной и деградировавшей. Для этого я намеренно выбрал форму детективного романа, чтобы обоснованно принести в жертву жизни девственниц, – другими словами, я пытаюсь написать о древнем восточном учении, используя современный западный литературный жанр. Простите мою неосведомленность, но скажите: кто раньше пробовал нечто подобное, кроме как в «Весеннем обряде»?

Серия о Куй не закончится на этом, но тревога по поводу слов и обещаний не позволяет мне закончить продолжение. Следующее произведение (временный заголовок – «Самец или самка вороны») расскажет о судьбах Куй и Лушэнь после их прибытия в Чанъань и будет сосредоточено вокруг важной политической фигуры конца правления ханьского У-ди – Лю Цюйцзяня и его семьи.

В то же время моя серия произведений о девушке-детективе Лу Цюча, которая носит мое имя, публикуется в журнале «Детектив». Несмотря на то что в данный момент событийный контекст все еще развивается во времена ее обучения в старшей школе, когда-нибудь сюжет обязательно догонит мою жизнь. И возможно, тогда я перескажу историю написания «Весеннего обряда» от ее имени.

В заключение прилагаю четверостишия, о которых упоминал в самом начале: