Синдром убийцы. Комплект из 4 книг - Алекс Михаэлидес,Майк Омер,Лиз Ньюджент,Клеменс Мишальон Страница 114

— Да, я очень хочу понять. И поэтому вы дали почитать свой дневник? Чтобы я понял? По моему мнению, люди, которым вы больше всего доверяли, усомнились в правдивости рассказа о подозрительном мужчине. Наверное, вам интересно, поверил ли я?

— Вы поверили, – не колеблясь, ответила Алисия.

Это не был вопрос. И я кивнул.

— Да. Давайте начнем с последней записи в дневнике, где незнакомец ворвался в дом. Что произошло потом?

— Ничего.

— Ничего?

Алисия отрицательно покачала головой:

— Это оказался не он.

— Не он? – изумленно переспросил я. – Тогда кто же?

— Жан-Феликс. Вернулся, чтобы обсудить приближающуюся выставку.

— Судя по дневнику, вы находились не в том состоянии, чтобы принимать гостей.

Алисия молча кивнула, пожав плечами.

— И долго он у вас сидел?

— Нет. Я попросила Жан-Феликса оставить меня в покое. Он хотел остаться, был очень расстроен, даже накричал на меня, но потом все-таки ушел.

— А дальше? Что случилось после ухода Жан-Феликса?

— Не хочу об этом говорить. – Алисия мотнула головой.

— Не хотите?

— Я пока не готова.

В какой-то момент она смотрела мне прямо в глаза, а потом ее взгляд метнулся к кусочку темнеющего неба в зарешеченном окне. Мне почудилось нечто почти кокетливое в наклоне ее головы, в едва заметной улыбке, прячущейся в уголках губ. А ведь она наслаждается тем, что я в ее власти!

— О чем тогда будем беседовать?

— Не знаю. Все равно. Я просто хочу говорить.

И мы говорили. О Лидии и Поле, о матери Алисии и о том лете, когда она погибла. Мы обсудили детство Алисии – и мое. Я рассказал, как рос в родительском доме и о своем отце. Она слушала очень внимательно; ей хотелось узнать как можно больше о моем прошлом, о том, что сформировало меня как личность.

Помню, в голове мелькнула мысль, что я окончательно и бесповоротно нарушил врачебный этикет. Наш откровенный разговор сметал все границы между психотерапевтом и пациентом, и вскоре станет непонятно, кто кого лечит.

12

На следующий день мы встретились снова. Алисия показалась мне несколько другой – более зажатой, более настороженной. Видимо, собиралась с силами, чтобы рассказать о смерти Габриэля. Она уселась напротив и, к моему удивлению, весь сеанс не отводила от меня глаз. Причем заговорила первой, по своей инициативе, медленно, осторожно подбирая каждое слово, как если бы наносила мазки на холст.

— В тот вечер я была дома одна, – проговорила Алисия. – Хотя работы накопилось много, из-за дикой жары я еле двигалась. И все же решила попробовать. Наконец взяла переносной вентилятор и отправилась в мастерскую. И вдруг…

— И вдруг?..

— Зазвонил сотовый: Габриэль сообщил, что съемки затягиваются и он вернется домой поздно.

— Он всегда предупреждал, когда задерживался на работе?

Алисия странно посмотрела на меня, словно пораженная этой мыслью.

— Нет. А что? – непонимающе спросила она.

— А вдруг на самом деле Габриэль звонил с другой целью? Например, хотел выяснить, как вы себя чувствуете? Судя по дневнику, он переживал за ваше душевное здоровье.

— Да, – смущенно произнесла Алисия. – Возможно, вы правы…

— Простите, я перебил… Продолжайте, пожалуйста. Что случилось после телефонного звонка?

— Я увидела его.

— Кого?

— Того мужчину. Точнее, его отражение в окне. Он был внутри, стоял в мастерской, прямо позади меня!