Хрустальная сказка - Макс Рейн Страница 119

Затем понадобилось опознание. Микаэла видела, в каком жутком состоянии была тётя, и решила поехать сама. Одна.

Её провели в холодный, стерильный зал, где всё заливал ослепляющий синюшный свет. Выдвинули ящик. На сером фоне проступил знакомый профиль.

— Мама… – сказала она, чувствуя, как дрожит голос.

Её вывели из морга, и вдруг она засомневалась: а она ли это?

Микаэле пришлось вернуться второй раз. Только после этого, доехав до дома, она наконец признала: мамы больше нет.

Но стоило ей зайти в квартиру, как реальность снова дала трещину. На вешалке висел мамин плащ, на обувнице стояли её туфли. Она стала метаться по всей квартире с криками: "Мама, мама!" Вот тогда её и накрыло по-настоящему.

Микаэла заерзала в кресле.

— А твой брат Алекс? Как он пережил потерю отчима?

— Легко, – отозвался Антуан. – Будто его в нашей жизни и не было.

— А ты говорил, у брата есть девушка? Он её любит?

Антуан засомневался, что знает ответ.

— Не думаю… У него нет той слабости, которая нужна… – Он вздохнул. – Я всегда завидовал ему, а теперь особенно.

— Ты завидуешь, что у него нет слабости любить? – удивилась Мика.

— Я завидую тому, что он лучше меня, – признался Антуан.

— А я думаю, что любовь – это не слабость, – возразила Микаэла. – Это необыкновенная сила. Она может осветить всё вокруг, даже самую тёмную ночь.

Антуан опустил глаза.

— Но перед ней мы бессильны, – сказал он, словно разговаривал не с ней, а с самим собой. – Он приподнялся на локтях. – Ну что, сеанс окончен?

— Не совсем, – Микаэла выглядела сосредоточенной. – Подытожим… Ты думаешь, что медбрат хочет обвинить тебя в смерти человека. Моей мамы. Но у него недостаточно доказательств, и он пытается их найти. Тебя преследует страх разоблачения. – Антуан кивнул, чувствуя себя маленьким ребёнком. – На его действия мы повлиять не можем. Но с твоим страхом можно попробовать что-то сделать. Я сейчас дам тебе парочку советов.

— О нет, – запротестовал Антуан, вставая с дивана. – Мне уже легче. Может, включим свет?

— Хочешь, чтоб в жизни стало что-то иначе, надо её иначить, – строго сказала Микаэла, не двигаясь с места.

— Иначить? – иронично переспросил Антуан.

— Именно. И я тебе помогу.

— И не только мне, а всему шведскому народу своим вкладом в шведский язык.

— Анте, ты думаешь, я случайно появилась в твоей жизни? Вовсе нет. Каждого человека мы встречаем именно тогда, когда больше всего нуждаемся в уроке, который он с собой несет. Поэтому тебе стоит меня послушать.

— Интересная теория, – Антуан прикусил нижнюю губу. – А какой урок принес я?

Мика с минуту поколебалась.

— Ты показал мне, что есть люди, которым тяжелее, чем мне. И для этого вовсе не надо болеть. – Антуан внутренне напрягся. Будь в комнате светло, она заметила бы, что он сгорает со стыда. – Мой психолог, – продолжала ничего не подозревающая Микаэла, – однажды посоветовала нарисовать свой страх. Вот так просто, и для этого не нужны кисти и краски. Обычного листка и карандаша хватит. Вот и ты попробуй. Представь свой страх, какой он? В какой части тела живет, чего хочет. Потом порви рисунок и выбрось в ведро или сожги. Это помогает. Честно. Я делаю чуть иначе – превращаю его во что-то хорошее, добавляя краски, улыбки, шапки. И страх становится вроде как и не страхом. Помнишь, как у Экзюпери: «Вот тебе ящик. А в нем сидит такой барашек, какого тебе хочется». Точно так же ты можешь повернуть свою реальность, перерисовав её заново. Ведь страх – это просто эскиз, его можно или стереть, или раскрасить, превратив во что-то совсем иное. Всё в твоих руках. То есть все в твоих мозгах.