Мимо открытых окон - Брин Гринвуд Страница 120

— Какого хрена? Что здесь происходит? – заорал Наполеон. Едва войдя в кухню, он напустился на нас: – Где Кайл?

— Я выгнал его на улицу, – ответил Эйден.

— Ты что, теперь тут главный, да? Потому и устраиваешь здесь погром, пока я пытаюсь выполнять свою работу? Видеозвонок – серьезное дело. А вы тут на заднем фоне орете, бьете посуду и…

— Это Кайл побил посуду и устроил ор. Вот я и выгнал его на улицу.

Некоторое время Наполеон молча осмыслял услышанное. Потом ткнул в нас пальцем и прошипел:

— Не знаю, что там случилось с Бритни, но передайте ей: чтобы больше никакой фигни, когда я приезжаю на переговоры.

Мы стояли оцепенев, пока не услышали, как за коротышкой захлопнулась входная дверь.

— Кайл? – спросила я. – Густава зовут Кайл?

— Что тут скажешь? Они просто навешивают каждому первое попавшееся имя.

— Беатрис, – тихо окликнула меня Джеки из фойе.

— Я здесь, дорогая.

Девочка вошла в кухню. Хотя Джеки не плакала, в глазах у нее таилась какая-то скрытая тревога. Проскочив мимо Эйдена, она бросилась ко мне и обхватила руками за талию. Я, как могла, тоже обняла ее одной рукой.

— Ты правда думаешь, что у тебя сломано запястье? – спросил Эйден.

— Угу. – Не хотелось обсуждать стычку при девочке.

— Дай мне посмотреть.

Джеки отпустила меня и отошла, а Эйден приблизился. Он бы все равно не отстал, поэтому я положила руку на стол и развернула полотенце. Запястье распухло почти вдвое.

— Можешь пошевелить рукой?

Мне удалось немного подвигать кончиками пальцев, несмотря на боль, но покрутить рукой в суставе и сжать ее в кулак не получалось.

— Ты пойдешь к врачу? – спросила Джеки.

— Посмотрим. Пока приложу лед.

— Можно идти наверх?

Эйден еще не закончил разговор, но отвел нас на второй этаж. Однако, когда Джеки прошла через дверь, он придержал меня за руку и шепнул:

— Я не могу привести к тебе сюда врача.

— Знаю. Только дети настолько важны, что для них вызывают доктора.

— Если я попытаюсь, Они могут заметить. И тогда ты станешь для Них проблемой.

— А Они проблем не любят.

— Насколько все плохо, по-твоему? Шина не поможет?

— Ну, осколки костей не торчат, так что, возможно, заживет само. А шина поможет, – ответила я.

— Хорошо. – Он наклонился и поцеловал мое запястье, как детскую болячку. Этот жест утвердил меня в мысли, что доброта служит для Эйдена недостатком.

Когда я пошла укладывать Джеки в постель, дверь в комнату Садика была закрыта, но его подушка и одеяла валялись на ковре рядом с кроватью девочки.

— Разговор прошел успешно? – спросила я у Джеки.

Она кивнула, стоя у края кровати, пока я левой рукой неуклюже взбивала и поправляла подушки. Я никогда не пропускала этого этапа: мне казалось, для девочки важно соблюдать некоторые ритуалы комфорта.

— А что у тебя случилось с Эйденом? – спросила я. – Похоже, ты его избегаешь.

Она легла в кровать, подождала, пока я подоткну ей одеяло, и только потом ответила.

— Я слышала, как он орал на тебя. Он злился. Это Эйден повредил тебе руку?

Он орал на меня? Не припомню.

— Нет, не он, а Густав. Эйдену можно доверять, – сказала я.

Я не рассказала Джеки, что именно он принес ее назад в дом после убийства Ли Сюэ. Если она этого не помнит, то и к лучшему.

— А Густаву можно доверять?

— Густав опасен. Держись от него как можно дальше. – Я не хотела ее пугать, но девочка должна знать, чего следует остерегаться.