ПсихирЪ - Александр Беляев,Мария Тучина Страница 122

— Мама, привет!

— Петя, рада тебя слышать, – сдержанно ответил мамин голос. – Как твои дела?

— Дела неплохо. А ты как?

— Мы все хорошо. Как Степан Дмитриевич? Как его здоровье?

— Он неплохо, я передам, что ты спрашивала, ему будет приятно.

— Ты просто так звонишь? Мне не очень удобно… – торопливо сказала мама.

— Я займу буквально минуту. – Петя собрался с духом. – У меня есть информация о моем отце…

— Да? Какая? – голос насторожился.

— Мама, скажи, тогда, двадцать пять лет назад, или уже больше прошло… Отец пытался с тобой связаться?

— Зачем ты спрашиваешь сейчас об этом? – удивилась мама.

— Ответь, пожалуйста, мне очень важно знать.

Петя старался погасить волнение в голосе, но понимал, что не вполне справляется с эмоциями.

— Да, он несколько раз звонил. Просил его простить, хотел вернуться.

— Ты не простила?

— Не простила…

— Ты не жалеешь?

Молчание.

— Мама?

— Петя, – голос матери вдруг стал мягким, как он помнил из детства, до ухода отца. – Если бы твой отец позвонил еще раз, я бы позвала его домой.

— Но он не позвонил… – тихо сказал Петя.

— Он не позвонил, – так же тихо повторила мама.

Петя собрался с духом.

— Он любил нас, мама. Теперь я точно знаю.

И Петя коротко рассказал о том, что узнал от Антипова неделю назад. Мама слушала, не перебивая, Петя даже подумал, что связь оборвалась. Но когда он закончил, в тишине трубки услышал тихие всхлипы.

— Петя… Я не могла предположить… – тихо произнесла мама, едва сдерживая рыдания.

— Теперь ты знаешь.

— Теперь я знаю… Если бы тогда, двадцать пять лет назад, я позвала его домой…

И столько было в этих словах грусти и сожаления, что Пете захотелось заплакать от жалости к матери. Петя молчал, слушая мамины всхлипы, не зная, как облегчить ее боль. Наконец она взяла себя в руки.

— Петя, что толку сожалеть о том, что не сбылось, – опять то ли вздох, то ли всхлип. – Хотелось бы свалить все на судьбу. Но буду честна с тобой, мы были так молоды и так не готовы к сложностям, которые свалила на нас жизнь. И все, что произошло, – лишь последствия наших собственных страстей и поступков. Если бы он не ушел так насовсем после ссоры. Если бы я позвала обратно, когда он позвонил…

Мама еще раз вздохнула и стремительно поменяла тему. Она уже никуда не торопилась. И они наговорились вдоволь. Мама рассказала о дочках ее второго мужа, которые уже почти закончили учебу в университете, расспросила про Настю, удивилась, что они не вместе. Посетовала на то, что Петя изменил своему призванию, уйдя с радиостанции на работу в корпорацию. Она так настойчиво приглашала в гости, что Петя почти захотел поехать в Мюнхен, чего не случалось с ним с тех пор, как он стал студентом. И Петя почувствовал, как обида на мать, так долго сидевшая в нем, вдруг стала растворяться и таять, как почерневший весенний снег уступает место зеленой траве в апреле даже в самых темных уголках леса.

А после работы Петя оставил машину у дома и пешком отправился в Центр «9 ступеней». Несмотря на весь свой скептицизм, Петя чувствовал в этих сатсангах гуру какой-то вековой разум, притягательную силу, которые почти в каждое посещение Петей этого места подсказывали ответы на мучащие его вопросы.

В Центре было непривычно тихо. Как Пете пояснили на ресепшен, в Пушкинском зале шел камерный сатсанг приглашенного гостя – монахини Саанвики. Петя тихонько зашел в зал и сел по привычке у окна. В зале было всего с десяток женщин. Саанвика говорила тихо, неразборчиво. Сегодня Пете хотелось немного умиротворения и покоя. От мыслей. От решений. От выводов. Но тема сатсанга снова попала в контекст ситуации, в которой он оказался.