Последнее убежище - Клеменс Мишальон Страница 130

Я качаю головой.

— Дождусь, пока выпустят брата.

Кивнув, она оставляет меня в покое.

Начинаю собирать вещи, и через некоторое время от меня в номере не остается ничего, кроме золотой заколки для волос в форме бабочки, лежащей на тумбочке Габриэля.

Сабрина хотела, чтобы он сохранил заколку на память, и я не собираюсь отдавать ее полиции. Пусть будет у Габриэля.

Я сажусь – теперь остается только ждать.

Через несколько часов дверь открывается.

Габриэль, наконец-то!

— Что?.. То есть как все?..

— Уильям признался, – говорит он, приветствуя меня взмахом руки.

Видать, Бреннер, разыграв все свои карты, понял: положение безвыходное.

Габриэль наконец проходит в комнату. На лице у него особенное выражение – как-то видела такое в новостях у мужчины, прижимающего к себе только что спасенную из горящего дома кошку. Граничащее с истерикой облегчение.

— Фрида… – бормочет он и открывает мне навстречу объятия.

Я делаю шаг назад, не позволяя ему сграбастать меня в охапку и притянуть к себе.

На мою голову обрушивается волна воспоминаний.

Шесть месяцев, когда он болел в нашем первом пристанище – боксе складского комплекса. Лежал в спальном мешке, отвернувшись к стене. С невероятной ясностью представляла тогда, как глажу его по спине и вдруг нащупываю торчащий между ребер нож.

В то время о нем больше некому было заботиться. Лишь от меня зависело, будет он жить или умрет, как раненое животное.

— Я должна тебе кое-что сказать.

Надо начинать прямо сейчас, пока не лишилась мужества.

И я рассказываю ему все.

Наконец замолкаю, и Габриэль с шумом втягивает в легкие воздух. Затем еще раз – бессознательная реакция тела перед вспышкой гнева.

— Убирайся! – наконец произносит он.

Габриэль начинает говорить и говорит не останавливаясь, словно опасается, что я попытаюсь оправдаться. Я не собираюсь спорить – молча поднимаю чемодан и бреду к двери.

— Убирайся, – повторяет он, – или я не знаю, что с тобой сделаю!

Я иду в холл отеля. Проходит пятнадцать минут, полчаса, час.

Возможно, я больше никогда не увижу Габриэля.

Что ж, все правильно, хотя и больно.

А потом он возникает у дверей.

Принял душ, переоделся, как и я двумя часами раньше. Мы оба в джинсах, Габриэль в белой футболке, я – в черной блузке. Он тащит на плече свой чертов рюкзачище.

Пройдет мимо, будто не заметил? Нет, подходит и присаживается с непроницаемым выражением лица рядом на диванчик.

— Пошли со мной, – вздыхает он.

Я подчиняюсь.

Багаж мы оставляем в холле. Габриэль выводит меня в зону отдыха, где я разговаривала с Харрисом на пятый день, где пыталась заставить его заняться Уильямом Бреннером. Потом отель превратился для нас в ловушку.

Мы садимся на скамеечку, укрывшись в тени парусинового навеса, и Габриэль долго на меня смотрит. Я опускаю глаза.

— Не знаю, что тебе сказать, – шепчет он.

Между нами повисает пустота. И правда, говорить, похоже, не о чем.

Хотя…

— Я сознаюсь, Габриэль. Скажу полиции, что убийца – я.

После того, как все улеглось и я вышла сухой из воды… Во всяком случае, это будет порядочно.

Габриэль качает головой.

— Нет, Фрида.

— Но…

— Я уже потерял слишком много близких людей.

Он бросает взгляд куда-то мне за плечо. Наверное, видит призраков, являющихся только ему. Покинутый нами мир, Саймона, Эдвину, Энни… Родителей, которых мы не знали. Эмиля.