Кукольный лес - Саския Калден Страница 130

— Мы найдем решение, – говорю я. – Тебе необязательно это делать.

— И ты думаешь, я тебе поверю? Нет, ты уже приняла решение. Ты хочешь, чтобы я за все поплатился. Это твоя работа. Я могу это понять. Но ты должна понять и меня.

Он подносит руку к моему лицу, гладит по щеке. В его глазах – тоска. Но чем дольше мы смотрим друг другу в глаза, чем яснее Николас видит мои страх и отвращение, тем сильнее меняется его взгляд. Глаза темнеют, черты лица ожесточаются. Он зажимает мне нос и откидывает голову назад.

Я открываю рот, хватая воздух, и извиваюсь в своих оковах. Он поднимает бокал и подносит к моим губам. Позволяет мне сделать еще один вдох, затем вливает горькую жидкость, которая, хлынув на язык, попадает в горло и заполняет рот. Чувство удушья захлестывает меня. Внутри вспыхивает паника, заставляя меня сглотнуть. Если я вдохну, то утону, если проглочу, то все равно умру.

Николас зажимает мне рот рукой, поднимая нижнюю челюсть.

У меня нет выбора, я глотаю. Я чувствую, как часть жидкости попадает в дыхательные пути. Николас убирает руки от моего лица, позволяя мне прокашляться. Красные брызги попадают на мою блузку и стол. Это лишь малая часть того, что он влил в меня. Я отплевываюсь, пытаюсь вызвать рвоту, но все бесполезно. Жидкость уже внутри меня.

Тяжело дыша, я смотрю на Николаса. Он отворачивается и исчезает из моего поля зрения.

— Уверен, это не займет много времени. – Я слышу его слова за спиной.

Похоже, он в кладовке: что-то там ищет. Я дергаю за кабельные стяжки, царапаю кожу, пытаюсь подвинуться со стулом к краю стола. Может, мне удастся перетереть о него хомуты.

Слышится шорох.

Николас возвращается с рулоном мусорных пакетов. Кладет их на стол. Мое сердце начинает бешено колотиться. Он собирается избавиться от меня, просто заставить исчезнуть.

В голове возникает мысль.

Прежде чем положить меня в этот пакет, Николас должен освободить меня от стула. Но он не станет этого делать, пока таблетки не подействуют. Он не знает, когда это произойдет. Это знаю лишь я. И я пока еще в сознании, пока еще контролирую свою жизнь.

Николас отрывает пакет и расстилает его на полу. Затем он садится обратно на свое место, смотрит на меня и ждет.

— Пожалуйста, Николас. – Я стараюсь, чтобы мои слова звучали тяжело и вяло. – Если ты действительно любишь меня, не делай этого.

— У меня нет выбора, Эвелин.

— Есть.

Я смотрю на него, позволяя своим глазам закрываться все чаще и дольше. Я позволяю голове наклониться вниз, а затем снова поднимаю ее, словно борюсь со сном.

Это срабатывает, я вижу это по взгляду Николаса.

Мои ноги безвольно свисают, глаза закрыты, подбородок упирается в грудину, дыхание становится ровным и тихим. Я прислушиваюсь, жду с колотящимся сердцем. Но ничего не происходит.

Наконец стул отодвигается, Николас встает. Обходит стол. Его пальцы касаются моей щеки, слегка подталкивают ее. Я позволяю голове отклониться набок. Он гладит меня по волосам, целует в макушку.

— Эвелин, – дышит он мне в ухо, проверяя, действительно ли я отключилась.

Я продолжаю дышать.

Слышатся шаги по паркету. Выдвигается ящик. Шуршание и лязг. Снова шаги.

Холодный узкий предмет касается моего запястья. Щелк. Хомут ослабевает. Адреналин захлестывает мое тело, но я сохраняю спокойствие. Даже малейшее движение может выдать меня.