Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 133

— Расскажи мне, почему у тебя есть сын. Почему ты женат.

Хордан помедлил. Эта женщина сбивала его с толку.

— Что ж тут такого? – ответил он наконец. – Многие мужчины…

— Ты, – перебила она. – Не другие, а именно ты.

Хордан промолчал, потому что не собирался откровенничать с ней. В конце концов, история была банальная и даже грязноватая – история двадцатилетнего парня, сидящего в четырех стенах номера в пансионе Бильбао и до одури, до рези в глазах готовящегося к экзамену на должность второго штурмана. А рядом, слишком даже рядом – хозяйка пансиона и ее дочь.

Он взглянул на Лену и увидел, что она улыбается так, словно в его молчании прочла историю, которую слышала сто раз и знала наизусть.

— Она, разумеется, забеременела… И ты поступил, как честный человек.

Вместо ответа Хордан пожал плечами. Она угадала, и ему от этого стало и неловко, и горько.

— Хорошенькая? – допытывалась она.

Хордан набрал в легкие воздуха и медленно выдохнул. Чего темнить, если она, кажется, знает мою историю лучше, чем я сам? И не только мою, а, вероятно, всех мужчин, с которыми пересекалась ее дорога.

— Обычная.

— Образованная, умная?

— Ну, ничего себе. Прочее значения не имеет.

— Как ее зовут?

— Не все ли равно?

— А ты любил ее?

Хордан мрачно задумался над этим вопросом, вспоминая погашение предполагаемого долга через покорное исполнение домашних обязанностей, безграничную преданность человеку, никогда не разбиравшему чемодан и ни разу не остававшемуся на суше больше недели. Послушное животное, благодарное и флегматичное, – вот кем была она. И больше никем.

— Хорошая женщина, – скупо обронил он.

Издевательская улыбка Лены рассекла ее губы, словно лезвие ножа.

— Такая же, как ты – хороший мужчина?

На этот раз слова ее были переполнены ядом. Хордан выждал пять секунд:

— И хорошая мать.

— А твой сын или дочь? – Она пристально вглядывалась в него, то ли в самом деле желая узнать, то ли с показным интересом. – Не очень представляю тебя в роли заботливого отца.

— У меня сын, – уточнил он. – Да какой я отец… Я и не видел, как он рос. А теперь еще и война…

Он запнулся в растерянности, подумав, что рассказывать сокровенное такой женщине, как Лена Кательос, – то же самое, что карабкаться по вантам парусника, когда сильный ветер свистит в снастях и вдоль отмелей: то же ощущение неминуемого несчастья, подобное угрюмому ожиданию беды. И так же сосет под ложечкой.

— Море как выход из положения, – подытожила она.

Хордан удивился тому, как точно она это определила.

— Море уже было тут, но это верно. Я видел, как моряки плакали, потому что должны были возвращаться домой.

— И ты тоже?

Он бесстрастно качнул головой:

— Я никогда не плачу.

Он произнес эти слова просто и искренне, без тени самодовольства, всего лишь отвечая на вопрос. Лена смотрела на запущенный сад, на выщербленные, растрескавшиеся стены, на изъеденные жучком и сломанные деревянные ставни, на истертые временем неровные камни. И Хордан заметил, что она снова вздрогнула. Потом развязала рукава тельняшки, стянутые на талии, надела ее, скрыв еле заметные теперь следы уколов.

— Это тебе. – Пошарив в кармане, она протянула ему на ладони деревянную коробочку. – Открой.

Хордан повиновался. В коробочке оказались запонки – два серебряных диска с выгравированными на каждом одинаковыми надписями. Лена смотрела не на подарок, а на него.