ПсихирЪ - Александр Беляев,Мария Тучина Страница 133

— И Настя дала согласие?

— Да.

Петя почувствовал тревогу.

— Что произошло? Что-то ведь пошло не так?

— У вас удивительное чутье… К сожалению, в процессе последней процедуры у Насти замедлился пульс и она перестала реагировать на внешние раздражители…

— Что? Вытащите ее из этой камеры! – рванулся Петя к выходу.

— Петр, не торопитесь, не надо паниковать. Анастасия уже в палате интенсивной терапии.

— Я хочу ее увидеть. – Петя выскочил за дверь, озираясь. – Куда идти?

— Пожалуйста, конечно, прямо и налево. Я могу заверить вас, что Насте оказывается наилучший уход.

Сомов показывал Пете дорогу, едва поспевая за его стремительным шагом. Наконец они подошли к комнате с окном в коридор. В больничной кровати абсолютно неподвижно лежала Настя, она была очень бледной, приборы, следящие за физическим состоянием, издавали размеренные звуки.

— Она жива?

— Конечно, жива! Даже дышит сама, видите, аппарат ИВЛ не подключен. Мы предполагаем…

— Да что вы предполагаете! Я вызываю скорую!

— Я прошу прощения, Петр Андреевич, но я бы не рекомендовал вам это делать. Дело в том, что состояние Анастасии мало изучено. По сути, единственным центром в России, который глубоко изучает такие последствия медитации, являемся мы.

— Так вы ее до этого довели!

— Посмотрите сюда, – Сомов показал на монитор. – Видите эту активность? Это не кома в традиционном смысле, Настя в этом состоянии генерирует психический эфир.

— Что это значит?

Сомов замялся:

— Мы точно не знаем, какое намерение вложила в медитацию девушка… Возможно, это что-то личное. Возможно, нет. В любом случае перевозка ей сейчас крайне противопоказана. Но мы за ней здесь присмотрим.

— Когда она выйдет из этого состояния?

— Пока не могу вам сказать. Возможно, через пять минут, возможно, через пять дней…

— А возможно, и никогда?

Вопрос Пети повис в воздухе.

— Я хочу поговорить с девочками, с которыми она здесь жила.

— А вот этого мы, к сожалению, разрешить не можем.

— Почему?

— Практикующие сюда приезжают за уединением. Девушки в практике молчания, некоторые в темном ретрите. Встречаться с ними неуместно.

— Вы же понимаете, что я могу вернуться сюда с полицией, – Петя пристально посмотрел на главврача.

Тот вздохнул.

— Петр, не стоит этого делать, если вы заинтересованы в здоровье вашей подруги.

— Звучит как угроза.

— Боже упаси. Просто мы действительно не знаем, как поведет себя организм Насти вне этих стен. Позвольте, я сделаю один звонок?

Сомов вышел из палаты на несколько минут, но быстро вернулся и дал трубку Пете.

— Ну здравствуйте, Петр, – голос Антипова в трубке звучал устало.

— Вы?!

— Я, Петя, я.

— Откуда вы… Почему?

— Я финансирую эти исследования. Поэтому в курсе всего, что здесь происходит.

— То, чем вы здесь занимаетесь, вообще законно?

— Конечно, это частная клиника, прошедшая все проверки, имеющая нужные разрешения, высококлассное оборудование и профессиональных сотрудников.

— Вы знаете, что произошло с Настей?

— Да, мне сообщили. И я уверяю, если где-то и могут помочь, то именно в этом месте.

— Почему Настя? Вы подстроили ее приезд сюда?

Петя замер в ожидании ответа. Ему было страшно получить подтверждение тому, что происходящее с Настей – его ответственность.

— Это случайность, совпадение, – твердо ответил Антипов. – А теперь просьба, Петр Андреевич, я по-человечески прошу вас не мешать людям работать. Я обещаю, с Настей все будет хорошо.