Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура Страница 135

— В этом году исполнилось сорок, – ответила Танака, глядя на Норико. – А вам?

На лице ее, до этого безжизненном, теперь читались вполне себе человеческие эмоции. Это разительно отличалось от их предыдущих бесед, когда Танаку явно раздражало все, о чем говорила и спрашивала Норико. Взгляд ее был тяжелым, он буквально пригвождал Норико к месту, пронзая насквозь.

Как будто в этом противостоянии у нее есть превосходство. И Норико не в состоянии была этому сопротивляться.

— Сорок, – ответила она.

— Вот как? Ну, значит, мы с вами действительно встречались.

Все еще пребывая в состоянии шока, Норико попыталась осмыслить сказанное Танакой. Я и есть Мика. Стоило ей вспомнить об этом, и ее охватила острая тревога.

Танаку и в самом деле могли звать Микой. И они с Норико вполне могли оказаться одногодками. Но что, если это – всего лишь совпадение? Может, там были и другие девочки с таким же именем?

Она ведь даже не похожа на ту самую Мику.

Эмоции обуревали Норико, но, лишь взглянув в глаза Танаке, она уже не была так уверена. Микино лицо… Как вообще она выглядела?

Казалось бы, у нее сохранилось столько воспоминаний, но вот лицо Мики практически стерлось из памяти.

И да, по Танаке не скажешь, что ей сорок.

Они с Норико одного возраста. А все это время ей казалось, что та старше. По сравнению с другими женщинами их лет она одевалась не так модно, не красилась и, что важнее всего, в целом выглядела ужасно усталой, совершенно несоответственно своим годам.

— Мне иногда говорят такое.

Норико лишь продолжала молча смотреть на нее.

— Каждый раз, как о «Школе» упомянут где-нибудь в СМИ. Обязательно найдется кто-нибудь, кто скажет: «Давным-давно я ездил в их лагерь», или «Я некоторое время провел в Училище». Такие часто дают интервью новостным каналам. «Я прекрасно это понимаю, сам был там», «Я переживаю» и так далее. Как Кэн Кикути, например.

Она снова криво усмехнулась. Было что-то пугающее в этом красивом лице, словно плывшем перед глазами Норико в темном коридоре. До этого она не воспринимала Танаку в подобном ключе – черты ее казались Норико максимум аккуратными. А сейчас все это вдруг обрушилось на нее с новой силой. Мика-тян была такой хорошенькой. И это прежнее впечатление смешивалось теперь с впечатлением от улыбки Танаки. Они как будто накладывались друг на друга.

Упоминание о Кэне Кикути снова заставило Норико похолодеть.

Чувство отвращения и стыда, что она ощутила по отношению к нему, незаметно вернулось и невыносимой тяжестью опустилось на плечи. Словно Танака имела в виду, что Норико не слишком-то далеко от него ушла.

— Я точно не помню, но, уверена, мы с вами ходили вместе к роднику, – продолжала Танака, не сводя взгляда с Норико. – А еще на берег реки. И, наверное, ели фруктовый лед, да? Некоторых детей это совсем не интересовало, но мне нравилось помогать в лагере, и я каждый год первой вызывалась в качестве добровольца. Поэтому ко мне до сих пор обращается множество людей, которые когда-то там побывали. Такие встречаются даже среди журналистов, которые приходят, чтобы взять интервью. «В детстве я ездил в ваш лагерь», «Я особо ничего не знал про “Школу”, мне просто родители предложили», – так они обычно говорят. И лишь исходя из того, что когда-то им довелось провести весьма короткое время в Училище, они считают, что могут понять нас, могут представить, что мы чувствуем.