Скажи им, что солгала - Лора Леффлер Страница 14

По студии, сжимаясь вокруг Анны, пробежала волна кивков и одобрительного шепота, Анна же вся внутренне сжалась. Она слышала о Марселе Дюшане, но знала о нем совсем немного. Она была самоучкой, иными словами – отставала. Всегда.

— Elle a chaud au cul[20], – по-французски добавила Уиллоу.

Кейп рассмеялся. Но только он. Другие студенты растерянно озирались, сбитые с толку не меньше Анны.

Кто-то с заднего ряда поинтересовался:

— Пардон, это у кого горячая задница?

Кейп, по-прежнему улыбаясь, покачал головой.

— Это аббревиатура. L.H.O.O.Q. На французском читается «elle a chaud au cul». Так Дюшан назвал свою «Мону Лизу». Советую полюбопытствовать. – Он подошел к столу Уиллоу и постучал по нему костяшками пальцев. – Очень хорошо. Умно.

Анна записала буквы у себя в блокноте – L.H.O.O.Q., – чтобы потом посмотреть в словаре.

— Теперь маленькая коробочка, – сказал Кейп. – Это чье?

Анна в радостном предвкушении подняла руку.

— Не совсем двухмерная, не правда ли?

Вспыхнув, она покачала головой.

— На первый раз, так и быть, приму. – Кейп развернулся к классу. – Кто желает высказаться?

— Головы в коробке, – сказала девушка с кудряшками с того же этажа общежития, что и Анна. У нее было мальчишеское имя, но Анна его забыла. – Как в том фильме.

Кейп кивнул.

— Хорошо, что еще?

Студия затихла. Анна чувствовала, как другие переглядываются. Она покосилась на Уиллоу – та беззаботно что-то черкала в своем блокноте.

Кейп указал на коробку.

— Кто угадает, какие грехи достались автору?

— Зависть! – выпалил парень с первого ряда.

Профессор опустил руку.

— Почему?

Тишина. Потом:

— Персонаж Кевина Спейси. – Снова та девушка с ее этажа. Райан. Ее звали Райан.

— Именно, – сказал профессор Кейп. – Прямая отсылка. Достаточно творчески – но вторично. Да и образ банальный.

Анна втянула воздух сквозь сжатые зубы, подавляя желание вскочить и бежать со всех ног. Единственное, чего ей хотелось, – быть художником. Чтобы все говорили: Да, ты особенная, ты талантливая, мы это видим, и нам не все равно, что с тобой станет. У нее было только искусство, ничего больше. Только на него она могла рассчитывать. Она уже спланировала свою дальнейшую жизнь, и этот класс должен был стать для нее трамплином: рекомендация Кейпа, бакалавриат в Болвине, магистратура в Йеле, выставки в галереях и, наконец, собственное место в МоМА. Навсегда. Но ей не удался даже этот первый шаг, весь план рушился у нее на глазах. Анна застыла как парализованная, почувствовав, как подступают слезы.

— Вы ошибаетесь, профессор.

Уиллоу. Все головы в кабинете повернулись к ней. Кейп задрал брови, изумленно наморщив лоб.

— Правда?

— Это самобытно, – заявила Уиллоу, крутя карандаш. – И отнюдь не банально. Художник привлекает внимание к женоненавистничеству и насилию в Голливуде. Она бросает Голливуду вызов, используя его же образы.

Анна разинула рот. Она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь из ее ровесников так говорил. Остальные сидели молча; единственным звуком был шелест гигантских металлических вентиляторов. Кейп снова повернулся к доске и постучал пальцем по подбородку.

Анна сглотнула, слушая, как грохот ее сердца отмеряет секунды.

Наконец профессор рассмеялся.

— Знаете, мисс Уитмен, возможно, вы и правы.

Анна глянула на Уиллоу. Та как ни в чем не бывало отпила кофе, поставила стаканчик на стол, склонила голову и незаметно ей подмигнула.