Последний вздох - Эмма Пиньятьелло Страница 14

Нелла нарочно оставила свой чемодан в лифте, чтобы Джетту пришлось его забрать. Базовая манипуляция.

Джетт машинально, не теряя ни минуты, подхватил его.

— Значит, он выдержал все испытания?

— Я знала его слишком мало, чтобы занести в топ–10, – бросила Нелла через плечо.

— То есть по пункту «Уродская одежда» он тебя не забраковал?

— На мне была флуоресцентная оранжевая шляпа-федора.

— Уверен, на специальных сайтах есть категория для такого фетиша. Собираешься еще с ним встретиться?

Они вышли из здания. Бесси, красный «Порше» Джетта (точнее, красный «Порше» ее семьи, которым Джетт распоряжался практически полностью), стояла в зоне эвакуации прямо у входа в вестибюль, и радужные огни набережной Элизабет-Куэй отражались в ее стеклах.

Щеки Неллы вспыхнули – этот самонадеянный наглец даже не сомневался, что легко убедит ее поехать с ним.

— Он женат. – Она знала, что этим заставит его заткнуться. Джетт ненавидел обманщиков.

Фары Бесси приветственно мигнули. Нелла плюхнулась на переднее пассажирское сиденье и вдохнула знакомый запах кожи, жимолости и одеколона Джетта. Ее бешено колотящееся сердце (спасибо неожиданному эспрессо и судебному иску) сбавило ритм.

— Если так, то, похоже, я оказал тебе услугу, – отрывисто бросил Джетт. Его слова пробудили что-то внутри нее, но из-за усталости она не уделила этому особого внимания.

— Он хотел трахнуть меня только потому, что моя фамилия Барбарани.

— Он хотел трахнуть тебя не поэтому.

Она открыла рот, чтобы ответить, но на экране управления высветился номер ее брата.

— Том? – ответил Джетт, свернув на дорогу, которая проходила через набережную Элизабет-Куэй. Нелла до сих пор никак не могла привыкнуть к ее обновленному виду. Неужели Перт не мог просто остаться таким, каким сохранился в ее памяти с детства. Еще больше раздражало, что у нее не получается вспомнить, как выглядела набережная до того, как город подвергли пластической операции, превратив его в нечто кардашьяноподобное, больше напоминающее «крутые» восточные города – Сидней и Мельбурн.

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить очертания берегов, дорогу, лебедей – как все было до начала преобразований. Попыталась и не смогла. Может быть, Перт тоже стоял перед кривым зеркалом лифта?

— Ты ее забрал? – услышала Нелла голос брата. – Она наконец вытащила голову из собственной…

— Она здесь, Том, и ты на громкой связи.

— Да пошли вы оба, – заявила Нелла.

— Не обращай внимания на ограничение скорости, Рэндалл. Проблемы со штрафами я решу. Они выдали временный судебный запрет.

Джетт промчался через перекресток – оранжевый на светофоре как раз менялся на красный.

— Что это значит?

— Это значит, – Нелла подтянула колени к подбородку, не обращая внимания на то, как нахмурился Джетт из-за ее пренебрежения строгими правилами поездки в Бесси, – что производство любого из продуктов, рассматриваемых в рамках расследования, должно быть прекращено до его завершения.

— И что? – настаивал Джетт.

— Они отзывают вино! – прозвучал бесплотный голос Тома. – Нагрянут в винодельню с первыми лучами солнца! Тебе лучше поторопиться, Антонелла, потому что, если мы проиграем, это будет полностью, безоговорочно, целиком твоя вина.

— Им нужно переименовать это место. – Нелла прижалась лбом к прохладному стеклу окна. Они как раз проезжали мимо выцветшей таблички-розовой ракушки, извещавшей, что до бухты Бинди-Бинди остался один километр. Строго говоря, они выехали из города на рассвете, но сейчас небо приобрело тот оттенок голубого, при котором бодрствование уже считается социально приемлемым.