Ловушка для сверчков - Владимир Медведев Страница 141

Я вызвала Марту и приказала заняться волкодавами.

— Ты голодна? – спросила я Лизу, когда мы поднимались по лестнице.

Как ни терзали меня тревога и нетерпение, я оттягивала начало разговора. Боялась услышать известия, которые привезла подруга. Она отмахнулась:

— Кофе, только кофе.

Мы уселись для начала в моем кабинете.

— Давай по порядку, – начала Лиза. – Сначала о молодцах, которые со мной приехали. Тебе они, разумеется, не показались. Но уверяю тебя, это очень крутые мужики.

— И что? – спросила я. – Зачем мне крутые мужики?

— Тебя охранять.

— Достаточно моей собственной охраны.

— Уверена? А если недостаточно?

— Не темни, – сказала я. – Начни с другого конца. С самой сути. Случилось что-нибудь? Что с Захаром?! Вчера вечером не позвонил. Он в беде? Болен? Да не молчи же ты!

Она отделалась бессмыслицей:

— Захара нет.

Я возмутилась:

— Что значит «нет»? Что ты хочешь этим сказать? Говори прямо, без выкрутасов.

И она ударила без замаха:

— Это значит, он умер.

Отчего-то я сразу ей поверила. Но не хотела верить. Упорствовала. Сказала спокойно:

— Неправда! Откуда ты это знаешь?

Она молчала.

Я пыталась рассуждать.

— Ты не можешь этого знать. Ты здесь, а он там, в Брюгге, за тысячи верст…

Лиза встала, подошла ко мне, обняла за плечи.

— Оля, я так тебе сочувствую.

— Не трогай меня! – закричала я. – Не прикасайся ко мне. Ты врешь! Он жив!

Она пыталась что-то сказать.

— Лиза, уйди! – завизжала я. – Не хочу тебя видеть! Вон! Пошла вон!

Я едва сдерживалась, чтоб не наброситься на нее. Промедли она хоть секунду, я бы ее избила. Выдрала бы волосы. Выдавила глаза. Раздробила зубы. И пинала бы, пока не издохнет. За то, что врет, врет, врет!..

Лиза кротко взглянула на меня и тихо вышла вон. Я осталась наедине со своими яростью и горем.

Не буду описывать, что я чувствовала. Бесполезно. Этого не опишешь. Я приказала себе: «Соберись! Была трезвой в любви, будь трезвой в горе». Легко приказать, а вот исполнить… Но я справилась…

Потом по личному каналу вызвала Марту.

— Где она?

Та мгновенно поняла, о ком вопрос.

— В кальянной.

Можно было не спрашивать. Лиза ждала меня в комнате, где мы обычно вели задушевные беседы. В убранной в восточном стиле кальянной, где у стены стоял ряд роскошных кальянов, которые никто никогда не курил. Лиза сидела там, где обычно, за низеньким столиком в углу, и постукивала о край столешницы янтарным мундштуком стоящего рядом кальяна. Тук-тук… Тук-тук… Я села напротив. Она перестала стучать и подняла на меня серьезный сочувствующий взгляд. Не притворялась опечаленной, не унижала жалостью. Я была благодарна ей за то, что это было именно сочувствие, а не жалость. Села напротив, как обычно, спросила:

— Как он умер?

— Разве это имеет значение?

— Имеет.

— Захар Матвеевич покончил с собой.

— Не верю. Он никогда бы не лишил себя жизни. Он слишком ответственный человек. Он никогда не бросит Эрика и меня. Только вчера вечером… Нет, позавчера. Он звонил. Он был веселый. Обещал скоро вернуться…

— Послушай…

— И слушать не хочу! Не верю!

Но она все-таки сказала.

— Я, как и ты, не верю в то, что Захар Матвеевич покончил с собой, – сказала Лиза. – И не верю, что его убили. Нет никакой причины его убивать. Никому это не выгодно. Даже наоборот, с его смертью теряются многие концы.