Стеклянный угорь - Дж. Дж. Фиртел Страница 144

Пол в комнате был скользкий, главным образом от крови, к которой добавился еще и кофейный ликер «Алленс» из опрокинутой бутылки. Собаки, пока их не утащил шокированный хозяин, слизывали кровь, стараясь не прикасаться к ликеру.

Весь остаток дня Самлинам пришлось отвечать на вопросы – сначала правоохранителей, потом репортеров. Отис-большой и Отис-маленький отбивались плечом к плечу, и отец следил за тем, чтобы сын не сморозил какую-нибудь глупость. Роланд Финкл, принятый в штат «Портленд пресс хералд» сразу после разоблачительной статьи о коррупционной схеме «Бандо» и Бердвелла, требовал предоставить их фотографии.

Теперь отец и сын сидели за ужином: жена Отиса-большого, шаркая артритными ногами в меховых тапочках, раскладывала разогретое мясное рагу из жестянки, которую достала из кладовки. Вполне достаточно на троих. В разговорах с полицией и репортерами Отис-большой ни разу не назвал Томми Б. другом, однако молча оплакивал потерю.

— Тот тип, – сказал Отис-маленький, – которого Толанд застрелил из лука. Ведь это он бросил другого мужика в цистерну с омарами. Но зачем он перерезал глотку Доновану?

— Как знать, как знать, – отозвался Отис-большой и, немного помолчав, продолжил: – Завтра смажешь подшипники на косилке. Мне надо выезжать косить. Заросло везде.

— Пап, я не механик и не смазчик. Я шеф полиции.

— А я – глава муниципалитета. Надо смазать.

Отис-маленький покорно кивнул.

— Как сегодня все прошло? – спросила жена Отиса-большого, усевшись за стол.

— Ай, ты же знаешь, – отмахнулся ее муж. – Все как-нибудь само утрясется.

* * *

Солнце уже садилось, когда Кит Фулбрайт, открыв дверь своего дома, обнаружил на пороге аккуратно одетого морщинистого старика с закрытой крышкой традиционной корзиной пассамакуоди, сплетенной из черного ясеня и зубровки.

— Чем могу помочь? – спросил Кит. Весь день он собирал кухонные шкафы, и теперь у него болели колени, ныла поясница, а в животе урчало от голода. Однако показывать слабину было не в его характере.

— Я Билл Пенни. Говорят, вы продаете дом у ручья, по соседству с Джанет Кинг, крабовщицей.

— Продаю, – подтвердил Кит. – Но закончу его только поздней осенью.

— Спешки нет, – покачал головой Билл Пенни. – Можно с вами поговорить?

Кит пригласил старика в гостиную и представил своей жене Кэролайн, которая стояла в дверях кухни, вытирая руки о зеленый в коричневых цветочках передник. Она кивнула гостю и предупредила мужа:

— Ужин будет готов через пять минут. Не тяни: омаровая похлебка быстро густеет.

С этим она удалилась, оставив мужчин одних.

— Омаровая похлебка, – повторил Пенни. – Как вы ее готовите?

— Омары, масло, молоко, – сказал Кит. – Как все. Если по-другому – может, выйдет и неплохо, но настоящая омаровая похлебка уже не получится. Можно немного перца добавить в тарелку.

Пенни кивнул.

— Хорошо, когда есть традиции в еде.

— Откуда мне знать, – пожал плечами Кит. – Просто так готовят омаровую похлебку.

Гость снова кивнул.

— Дом у пролива, – сказал он. – Сколько стоит?

— Пока особо не думал, он же еще не готов.

— Плачу наличными. Наличными деньгами. Триста шестьдесят тысяч долларов.

— Четыреста тысяч не потянуть?

— Сойдемся на середине: триста восемьдесят. Боюсь, больше дать не смогу. Зато наличные. – Билл Пенни поднял брови в ожидании ответа.