Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 154

По трем металлическим трапам они поднялись на верхнюю палубу. Урсаис открыл дверь и, посторонившись, пропустил вперед Лонкара. В просторной каюте, залитой светом из иллюминаторов, вокруг стола, где были разложены морские карты, сидели трое.

Урсаис представил присутствующих:

— Пассажир, которого мы ждали, – товарищ Лонкар. Капитан – дон Хинес Саэс, старший помощник – Егоренко, артиллерийский офицер – Берзин.

Обменялись церемонными рукопожатиями. Тот, кого звали Егоренко, был высокий и тощий, с редеющими рыжеватыми волосами, со светлыми глазами, глядевшими с подозрением. По немногословной и властной манере и ухваткам Лонкар угадал в нем военного моряка, а здесь он был то ли советником, то ли дублером капитана. В другом русском, Берзине, невысоком и коренастом, с татарскими, немного раскосыми глазами, тоже явственно проступало военное прошлое.

— Вовремя вы поспели, – сказал капитан Саэс. – Вечером снимаемся со швартовов.

— Судно уже готово к выходу? – удивился республиканский агент.

— Полностью.

— Вы уж простите мое удивление… Но на борту я не заметил ни единого орудия.

— На этот раз так и задумано. Их и не должно быть видно.

Лонкар с живейшим интересом разглядывал капитана. Тому на вид было под пятьдесят, и в нем с первого взгляда можно было определить человека, всю жизнь отдавшего морю: маленький, жилистый, сухощавый, с полуседыми редеющими волосами такого же темно-серого оттенка, что и глаза, окруженные многочисленными мелкими морщинками, от которых лицо, выдубленное солнцем и ветром, казалось еще более исхудалым. Поверх цивильной клетчатой рубашки без галстука он носил синюю форменную тужурку с пятью золотыми галунами на рукавах, двумя широкими и тремя узкими, от времени и соли будто покрытыми зеленоватой патиной.

— Всю артиллерию удалось разместить? – осведомился Лонкар.

Cаэс взглянул на него с задумчивым и недобрым недоверием. Он вертел в руках компас, то открывая, то закрывая крышку, с таким видом, словно определял компетентность человека, задавшего вопрос.

— Поставили три орудия «Виккерс» калибром сто один миллиметр – два на баке, одно на шканцах, на юте, где имеется еще одна семидесятисемимиллиметровая «Шкода»… А на верхней палубе, за спасательными шлюпками, спрятали две зенитки и две сдвоенные пулеметные установки… – Он показал на русского с раскосыми глазами. – За это отвечает артиллерийский офицер Берзин.

Лонкар с любопытством оглядел его:

— Вы говорите по-испански?

— Говорю, – бесстрастно ответил тот.

— Товарищ Егоренко тоже прилично знает наш язык, – сообщил капитан.

— Знаю, – подтвердил старший помощник.

— Тем не менее для остальных у нас есть переводчик.

Капитан положил компас на одну из морских карт – это была карта Эгейского моря, и на ней были карандашом прочерчены два маршрута. Один проходил вблизи от побережья континентальной Греции, другой вдали.

— За исключением старпома Егоренко, старшего механика, двух электриков, радиста и переводчика, все остальные русские на борту – краснофлотцы-артиллеристы… А испанцы – ну, помимо нас со вторым помощником, – второй радист, двенадцать кочегаров, двенадцать палубных матросов и кок. Не считая вас, численность экипажа – пятьдесят восемь человек.

Он помолчал, устремив на Лонкара глаза, поблескивавшие металлом, как капли ртути. Симпатии в этом взгляде не наблюдается, подумал тот. По отношению ко мне, во всяком случае.