Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич Страница 155

— О нет, подождите меня, мисс Альма! Я и сама теперь так напугана из-за вас, что ни за что на свете не задержусь здесь даже на минуту!

По тропе зашуршали ускоряющиеся колеса инвалидного кресла.

Последним, что он услышал, было контральто, произнесшее уже на значительном расстоянии:

— Интересно, почему у тебя ладони такие холодные и влажные.

Должно быть, Альма под каким-то предлогом взяла Рут за руку.

Таунсенд вышел из укрытия, чувствуя себя банным полотенцем, которым воспользовались три человека. Если только Альма не была намного глупее, чем казалась – а он так не думал, – она должна была догадаться, что кто-то прятался в хижине совсем недавно, даже если не поняла, что он был там одновременно с ней самой.

Он выпустил из рук скомканную кипу бумаг и начал поддевать одну из покореженных половиц, орудуя зазубренной крышкой от консервной банки вместо рычага.

Потребность в пище привела Фрэнка обратно в хижину, когда уже стемнело. Весь день он бродил снаружи, прятался среди деревьев, словно превратившись в дикого зверя, утратив крышу над головой. Он хотел избежать возможной внезапной вылазки, которую мог повлечь за собой донос Альмы. Он намеревался переночевать под открытым небом. Ночь была ясной и теплой, и это не причинило бы ему вреда. Он мог бы взять одно из одеял, которыми его снабдила Рут, и завернуться; в конце концов, не было бы такой уж большой разницы между голой землей и полом хижины. Но сначала нужно было наполнить желудок чем-нибудь, пусть даже холодным.

Еще ни один отважный индеец не подкрадывался к одинокой хижине посреди поляны так тихо. Таунсенд подобрался с тыла. Надолго застыл, притаившись за стволом дерева, напрягая слух. Если кто-то и был внутри, он вряд ли мог сидеть в тишине. Наконец-то успокоившись, Таунсенд приблизился к задней стене, завернул за угол и прошмыгнул вдоль боковой стены к фасаду, из осторожности пригибаясь как можно сильнее, чтобы даже в сумерках его силуэт не выделялся. Достигнув самого дальнего угла, он опять замер и прислушался. Грунтовая тропа перед ним была безлюдна. Сам домик пустовал.

Таунсенд снова двинулся вперед и преодолел небольшое расстояние, остававшееся до двери. Она была чуть приоткрыта вовнутрь, а ведь он оставил ее закрытой. На миг это его обеспокоило – впрочем, возможно, все из-за ветра.

Он увидел белый квадратик, прикрепленный в верхней части двери, изнутри. Даже в темноте сумел разглядеть, что там что-то написано. Снял его. Бумагу прикрепили согнутой булавкой или кусочком проволоки, которая поддалась без труда.

Он сперва запер дверь, потом зажег спичку и аккуратно прикрыл источник света полой пиджака, чтобы тот не слишком рассеивался. Поднес записку к огоньку. Бумага порозовела, строчки приобрели четкость:

Дэн! Я узнала кое-что ужасно важное. Тебе придется посмотреть на это собственными глазами. Приходи в особняк в девять. Я не стану запирать дверь, и ты сможешь войти. Их не будет, они уедут в город, так что не волнуйся.

Рут

Фрэнк изучал короткий текст внимательно, дольше, чем того требовал его простой смысл.

У него был только один образец ее почерка – записка, которую она оставила тем утром на Тиллари-стрит. Он проверил, сохранился ли тот листочек. Да, сохранился – лежал, забытый, в заднем кармане брюк, облепленный шерстяными катышками. Забавно, что он сохранил эту бумажку до сих пор. А может, и не забавно. Удачно. Чертовски удачно, что он не выбросил записку.