Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 165

В открывшемся люке появился огонек сигареты.

— Греческая береговая охрана наконец отозвалась, – сказал Бобби Бомонт. – Сообщает, что не угас покуда свет прелестной Дездемоны.

— Скажите по-человечески, чтоб вас!..

Огонек разгорелся ярче. Хордан знал, что в море даже в такие ночи, как сегодняшняя, он заметен очень издалека.

— Погасите.

— Виноват.

Огонек исчез.

— Маяк на Кафирефсе работает по-прежнему, сэр. Русские либо не видят его, либо говорят, что не видят.

— «Кронштадт» ответил?

— Нет, мой повелитель. Пришло только первое сообщение с их определителем HWQS.

— Это же было час назад, – возразил Элеонас. – Они с тех пор прошли миль семь или десять.

— Думаю, при такой видимости идут они медленно и осторожно. – Хордан наклонился к Бомонту. – А об английском эсминце ничего не слышно?

— Ничего абсолютно. В безмолвии по ветру гордо вьется Георгия Святого славный стяг… На связь больше не выходили.

Соседство с этим кораблем беспокоило Хордана. В игру вступил фактор неожиданный и весьма опасный. Хордан уже успел найти данные на «Борея» в морском альманахе за 1935 год: недавно спущен на воду, класса «Бигль», вооружение – четыре 120-миллиметровых орудия, две зенитки по 57 миллиметров, мощность турбин – 34 000 лошадиных сил. Не дай бог этот грозный гончий пес начнет травлю.

— Особое внимание, Бомонт. Докладывайте немедленно.

— Будьте покойны, сэр… Едва лишь наш британский жаворонок затрепещет крылышками, я это засеку.

— Бобби, не морочьте мне голову! Момент не тот.

— Само собой, сэр. Это никак не входило в мои истинные намерения.

— Радиосигнал устойчивый?

— Я слышу его отчетливо, – флегматично ответил Бомонт. – Но погода такая, что эсминец может быть в трех милях от нас с тем же успехом, что и в десяти…

— Вы лично как полагаете?

— По разуменью моему, о принц, он подобрался к нам чрезмерно близко.

Хордан вновь взялся за вычисления. Света маяка хватало на восемь миль, а запрос «Кронштадта» означал, что он находился там, где можно различить его проблесковые огни. Скверная видимость осложняла положение, однако логично было поместить сухогруз на максимальное расстояние в самом опасном месте пролива – то есть на пятнадцать миль. Каики-разведчики засекли его в последнем свете вчерашнего дня в перерыве между двумя ливнями и сообщили, что он, без сомнения, взял курс на юго-юго-запад. Все вроде бы совпадало, если только это не был трюк и капитан «Кронштадта», сделав вид, что идет этим курсом, не сменил резко направление и под прикрытием темноты и дождя не направился к другой стороне островов Андрос и Тинос.

— Похоже, они затеяли с нами игру, – заметил Хордан, когда радист скрылся в люке.

— В такую ночь все возможно…

Стоический тон Элеонаса, подумал Хордан, – это итог тридцати веков удачных и провальных плаваний от Босфора до Гибралтара. Таких людей, как он, невозможно удивить.

Он поднял голову к невидимому «вороньему гнезду»:

— Ну, видно что-нибудь новенькое с высоты?

— Ничего, командир, – отозвался наблюдатель.

Хордан снова подумал о «Борее».

— Не дает мне покоя этот британский эсминец, – признался он помощнику через минуту.

Он не различал Элеонаса в темноте, но предполагал, что помощник повертел воздетыми руками, обозначая средиземноморский фатализм.

— Посмотрим, когда он появится, – если соизволит, конечно.