Стать хищной птицей - Кира Брайан Страница 179

— Сам подумай, какая мне от этого выгода? – Щегол нахмурился. – Если бы я хотел предать вас, то не стал бы подставлять самого себя, разглашая номер Гнезда. Если бы я хотел сбежать, то сделал бы это тихо и без лишнего шума. Но даже если я во всем виноват, то зачем я пришел к тебе с повинной сразу же после звонка? Думаешь, у меня нет инстинкта самосохранения?

Сокол одобрительно кивнул, а после растянулся в улыбке. Он сделал шаг назад и засмеялся. Он больше не был похож на того человека, за которым хотел следовать Щегол, на которого хотел быть похожим. В Соколе не осталось ли капли того человека, который стал Птицам родным отцом и наставником. Это был кто-то совершенно чужой или же тот, кого все уже позабыли. Это был Сокол в самом истинном проявлении. Жестокий параноик, который не видит ничего, кроме нужной ему цели. И сейчас его целью было найти предателя.

— Тогда кто? – Он развернулся к Птицам. – Кто из вас предатель?! Кто из вас? Этот номер есть только у вас и у людей, с кем мы сотрудничаем. Кто из вас решил воткнуть мне нож в спину?

Птицы молчали, переглядывались между собой и не решались подать голоса. Когда Сокол выступал против тех, кому они противостоят, это было завораживающе, отвратительное зрелище. Но сейчас все иначе и он стоял против своих Птиц. Тех, кого он лично выбирал. И это было страшно.

— Сокол, мы бы ни за что… – Сорока свела брови на переносице, но Сокол махнул рукой, и она затихла.

— Послушай, у всех нас тяжелые времена, давай спокойно все обсудим. – Глухарь тоже остался неуслышанным.

Птицы сплотились в одно целое, чтобы всем вместе вернуть лидеру здравый смысл. Но все было тщетно, и Сокол продолжать швырять предметы в стену. Сорока поджала колени к груди и зажмурила глаза, а Глухарь укрыл ее своей рукой, чтобы ничего не прилетело в нее. Щегол снова попытался что-то сказать, зная, что может стать только хуже, но был отвергнут.

— Заткнитесь! – Сокол запустил пальцы в волосы и с силой сжал их. – Я узнаю, кто предатель и уб…

— Это я. Я подставила Щегла. – Ласточка скрепила руки в замок и тяжело вздохнула.

Повисла глухая тишина, которая разбивала на кусочки остатки надежды на лучший исход. Сокол замер, а затем медленно поднял взгляд на Ласточку. Теперь, когда Щегол увидел, как мир разрушился перед лицом Сокола, ему хотелось схватить его и вразумить. Но ноги будто бы сковал бетон. Сокол остановился, как на стоп-кадре, на замедленной съемке, после которой должно было произойти что-то неизбежное. Он ожидал любого. Всех, кроме нее. Это же его Ласточка. Ласточка, которая следовала за ним более двенадцати лет и клялась в верности. Его Ласточка, которая видела каждый рубец на теле и на сердце, сейчас оставила еще один. Его Ласточка воткнула нож в спину, которую он со всем доверием подставлял.

— Но почему?

— У тебя гибнут люди. Я хотела сократить список будущих жертв. Щегол должен был уйти.

Сокол молчал всего несколько секунд, но, казалось, прошла уже целая вечность. Ласточка смотрела на Сокола, а он мысленно метался по комнате, будто пойманное в ловушку животное. Щегол никогда прежде не видел его таким. Сокол был зол, когда поймали Бульбу. Сокол был разбит, когда убили Сизого. Но таким потерянным и побежденным Щегол не видел его никогда прежде. «У тебя гибнут люди» – пуля, повредившая все жизненно важные органы и засевшая глубоко внутри.