Скажи им, что солгала - Лора Леффлер Страница 18

— Вдруг она его узнала?

— Нет, – ответил Майло, но судя по тому, как он постукивал пальцами по переносице и избегал моего взгляда, я понимала: он думает так же.

Я взяла его за подбородок и придвинула к себе.

— Она могла сорвать с него бандану. Или бейсболку. Он мог испугаться. Мог что-то сделать с ней.

Майло отстранился.

— Прекрати. Серьезно. Ничего не случилось. Не могло. Он бы так не поступил. Он не такой.

Он не такой. Перед глазами все плыло. Взгляд перепрыгивал с хмурого профиля Майло на барную стойку, оттуда – на разноцветную массу на танцполе. Он не такой – человек, который согласился с ножом напасть на девушку за пару сотен баксов.

Прошло несколько часов. Сколько именно? Двенадцать? Волна адреналина хлынула в кровь. Я выдохнула и сжала челюсти. Шум в баре нарастал – это было ликование выживших, неожиданное, усиленное алкоголем и музыкой, всеми возможностями, которые сулил большой город, даже сейчас, даже в тени тех рухнувших башен. Или, может, как раз из-за них. Я сильнее стиснула зубы, сунула руки под бедра, ладонями вверх, чтобы вытереть пот об обрезанные джинсы. Невозможно что-то сделать, пока мы не узнаем, что произошло. Музыка в баре оглушала. Народу было слишком много.

Она в порядке, твердила я себе.В порядке. Ты столько раз выходила сухой из воды, хоть и не должна была. Никогда не попадалась. Такова была твоя суть. Ты всегда выживала.

Каждый раз, когда открывалась дверь, я поднимала голову, думая, что это ты. Вот сейчас, наверняка. Каждый раз, когда мне чудился смех – короткий, резкий, дерзкий, – который ты вызывала у людей, я искала тебя глазами. Но тебя не было. Ты не приходила.

Все вокруг начало вращаться. Текила, лимончелло, пиво – слишком много алкоголя для одного дня. Меня затошнило.

Я ткнула Майло коленом.

— Мне надо на воздух.

Он не пошевелился. Меня охватила паника. Я пихнула его обеими руками:

— Подвинься!

Он посмотрел на меня широко распахнутыми от удивления глазами и поднялся с дивана. Я протиснулась рядом с ним, пробежала мимо Лиззи и Тома, все еще танцевавших, мимо Бумера, разговаривавшего с барменом. Толкнула железную дверь, и холодный отравленный воздух наполнил легкие, подхватив меня в своем ядовитом вихре. Я кашляла и дрожала в своем худи, обрезанных джинсах и резиновых шлепках. Зубы стучали. О, этот запах! Жуткий, отвратительный запах!

Давясь, я согнулась над сточной канавой. Внутри застряло что-то уродливое – мерзкий комок, прилипший к слизистой желудка. Он не желал выходить, и я, дрожа, сунула два пальца себе в глотку. Наверняка станет легче, если от него избавиться. Но, как я ни старалась, ничего не получалось.

Дверь снова распахнулась, и Майло обхватил меня сзади обеими руками, шепча на ухо:

— Пожалуйста, успокойся.

Его руки давили, как железные прутья. Я не могла пошевелиться. Мне было знакомо это чувство, клаустрофобия, вина, страх и растерянность, злоба, растущая в глубине. Они вернули меня в прошлое. Я никому не желала зла. Страшные воспоминания захлестнули, накрыв с головой. Я не могла дышать. И вцепилась в руку Майло зубами, кусая изо всех сил.

— Господи Иисусе! – Он выпустил меня.

Мы стояли на тротуаре, уставившись друг на друга. Стук сердца отдавался в ушах, спина напряглась, как у бродячей кошки. Я смотрела на руки – они тряслись, словно страх и муки совести пытались прорваться сквозь кожу. Не сходи с ума.