Ловушка для сверчков - Владимир Медведев Страница 185

— Что, герой, опять пришел полицию требовать? – спрашивает Корень.

— Никак нет, – отвечает Карл.

— Уже легче, – усмехается Корень.

Как и в прошлый раз, Карл обходит вокруг стола, отодвигает свободный стул, поднимает руку, чтобы опереться на край сиденья, и одним прыжком вскакивает на стул.

Волкодавы смеются.

— Тебе бы коней объезжать, – комментирует Корень. – Ковбой.

— Ты предлагал в карлика сыграть. Я согласен, – говорит Карл. – Но у меня новое условие. Наш режиссер заболел. Отвезите его в больницу.

— А что изменилось? Он у вас онемел? Или предлагаешь язык ему отрезать?

— Он без сознания. Бредит.

— Сейчас бредит. А завтра начнет болтать.

— Да он же никого из вас не видел! Даже не знает, что вы здесь.

— Это ты так говоришь.

— Клянусь. Он не расскажет.

— Послушай, ковбой, не начинай сначала, – говорит Корень. – Выпей лучше.

Подталкивает Карлу стакан, берется за бутылку.

— Мужики, вы же люди, – говорит Карл. – Человек может умереть.

— Не факт, – говорит Рэм. – Через день-два свалим, тогда вези своего главного хоть в Израиль лечить.

— А если не выдержит два-три дня?! – кричит Карл. – На вашей будет совести.

— У нас приказ. Все! Больше не обсуждаем.

— Ну тогда хоть…

— Все, – обрывает его Рэм.

Карл по его тону понимает: их не упросить и не убедить. И все же просит:

— Лекарство хоть какое-нибудь из города…

— Отвяжись, – говорит Рэм, – не то выкину.

— Не нуди. Надоел, – негромко и спокойно произносит Упырь. – Себе же хуже делаешь.

— Послушай, командир, – говорит Карл, – сейчас ему так плохо, что он ничего не соображает. А придет в себя, расскажет про лилипутов, про тюрьму в Бурлыжнике, кто ж поверит? Бредит человек, тронулся после болезни.

Корень раздумывает:

— Так-то оно так…

Неожиданно Карла поддерживает Упырь:

— Парень прав. Их главный когда еще очухается, а мы скоро отсюда слиняем. И тогда по барабану, расскажет или не расскажет. Так что не хрен париться, отвезем в больничку – и все дела.

Корень резко хлещет пальцами по краю стола. Ставит печать.

— Согласен! Ты и отвези.

— Ну что? Тогда поплыли, – говорит Упырь.

Карл спрыгивает со стула.

— Я поеду с вами.

— Уговора не было, – говорит Корень. – Надеешься сбежать и – прямым ходом в полицию? Хитер, друг Купачупа.

— Никак нет, товарищ командир, – говорит Карл. – Хочу убедиться, что Кирилла Максимовича благополучно довезли. Типа общественный контроль.

— Какой, к черту, контроль! Ты операцию рассекретишь. Прикинь, какой шорох пойдет: два лба уголовного вида приволокли полудохлого чмыря без документов. Все бы ничего, дело обычное, но тут еще, прости, друг, карлик рядом вертится. Это, блин, перебор. Хочешь сопроводить – пожалуйста, но только до ворот.

— Я не зайду в больницу, посижу в машине.

— Не нужен ты там. Парни без тебя справятся, а у меня приказ не выпускать из этого гадюшника никого. Ни единую живую душу. Я и без того нарушаю, выпускаю твоего главного. Из чистого гуманизма. Так что скажи спасибо и заткнись.

Карл поднимается из погребка вместе с Упырем и Рэмом. В вестибюле они натыкаются на Марту Рудольфовну.

— Ключи от комнаты, где их главный чалится, – требует Упырь, кивая на Карла.

— Хозяйка знает? – спрашивает домоправительница. – Без ее разрешения не дам.

— А если я очень попрошу? Пожалуйста, – говорит Упырь ласково и придвигается к Марте Рудольфовне вплотную.