Танец теней - Яков Осканов Страница 2

Парадный вход, как и ожидалось, оказался обращённым к горам. От него разбегались давно нехоженые, но всё ещё приметные дорожки и одна большая дорога, струившаяся вдаль к сопкам.

Собственно, по ней я и добрался сюда. Но, увидев старый, чудом сохранившийся указатель, что до Ирия осталось десять вёрст, я решил сделать крюк по лесу, чтобы не выходить к усадьбе в лоб. Мало ли. Всегда лучше сначала понаблюдать издали и заходить с тыла. Но, оказалось, здесь таиться было незачем, так что бдительность проявлял скорее по привычке.

Дорожки, расходившиеся паутинками от особняка, были выложены брусчаткой. Но имелись и протоптанные тропы, явно не звериные. На границе с лесом виднелись какие-то хозяйственные постройки. Брёвна и доски посерели от времени, а поднявшаяся поросль уже начала скрывать стены.

Я подумал, что скоро наступят сумерки, и решил, что осмотрю всю усадьбу утром, а пока нужно было устраиваться на ночлег. Хорошо бы до заката осмотреть дом изнутри и найти место, где можно безопасно поспать. Путь сюда был довольно долгим и непростым, а потому тело ныло и требовало отдыха после длительных переходов по тайге.

Скинув с плеча винтовку, я поднялся по ступенькам крыльца. Доски были старые, но добротные. Ни одна из ступеней ещё не прогнила и не провалилась.

Парадная дверь была массивной, двухстворчатой, украшенной красивой резьбой с русскими народными орнаментами. Я потрогал ручку. Та подалась, и между створками появилась узкая щель. Открыто. Кто бы здесь ни жил последним, он не счёл нужным закрыть дом перед уходом. Впрочем, вполне возможно, никто никуда и не уходил. Бывает, что смертный час застаёт дома. А если ты живёшь один в глуши, то и дверь закрыть некому.

Холл встретил меня тишиной и толстым слоем пыли на некогда красивом паркете. Я не спешил идти вперёд, осматривая, насколько мне позволял вечерний свет, пол. Никаких следов я на нём не заметил. Похоже, здесь давно никто не ходил.

Это обстоятельство меня немного успокоило. Я повесил винтовку на плечо и начал осматриваться. В дальнем конце холла была большая лестница, которая раздваивалась, уводя на второй этаж правого и левого крыльев особняка. Её также покрывал слой пыли, штукатурки, осыпавшейся с потолка, и какого-то мусора.

Немного поразмыслив, я повернулся к парадной двери и задвинул тяжёлый кованый засов. Неизвестно, есть ли в доме другие входы (наверняка есть) и закрыты ли они, но времени на полноценную разведку не оставалось. Оставалось надеяться, что закрыты.

Я решил подняться, чтобы при свете уходящего дня осмотреть окрестности из окон. Лестница была деревянной, с массивными резными перилами, хранившими память о былой роскоши и мастерской руке краснодеревщика, когда-то их сработавшего.

Первый шаг отозвался негромким, но отчётливо прозвучавшим в тишине поскрипыванием. Это было замечательно. Я решил обосноваться на ночь наверху, и если ночью пожалуют незваные гости, их будет слышно.

Медленно я поднялся по лестнице, прислушиваясь, но мои шаги были единственными звуками, нарушавшими покой мёртвого дома.

Лестница привела меня в просторную гостиную, которая когда-то служила местом отдыха хозяев. Посреди комнаты стояли стол и диван, обшитый кожей. За диваном у стены виднелся стеллаж, на котором угадывались в неясных тенях запылённые бутылки.